Вернувшись в квартиру сестры, лейтенант увидел, что Тиссен ушел, а его место занял лейтенант Валкен. Невысокий, коренастый, румяный, с приятным характером, к тому же любитель поесть, он был на несколько лет старше ван Эффена, но ниже до положению, что его нисколько не беспокоило. Они были добрыми друзьями. Валкен поглядывал на ван Эффена и разговаривал с полковником.

– Что за перевоплощение, сэр! Нечто среднее между авантюристом и беглым рабом! В нем определенно есть что‑то от профессионального игрока вроде тех, что были на ходивших по Миссисипи пароходах. Явный преступник!

Де Грааф посмотрел на ван Эффена и поморщился.

– Я бы и на километр не подпустил его ни к одной из моих дочерей. У меня вызывает недоверие даже звук его голоса. – Полковник указал на стопку бумаг, лежавших перед ним на столе.

– Хочешь просмотреть все, Питер? Или показать то, что меня заинтересовало?

– Только то, что вас заинтересовало, сэр.

– Господи, что за голос! Хорошо, просмотри верхние пять карт.

Ван Эффен просмотрел все пять по очереди. Все они явно были планами одного и того же здания, но разных его этажей. Количество комнат на каждом этаже не оставляло сомнений, что здание очень большое.

Ван Эффен посмотрел на полковника и спросил:

– Это дворец. А где же ван Рис?

– Ну, черт бы тебя побрал! Как же ты догадался, что это планы королевского дворца? – огорченно заметил де Грааф.

– А вы разве не догадались?

– Я – нет. – Де Грааф выругался, что он делал крайне редко и с большим трудом. – Я не догадался, пока этот молодой архитектор, или кто он там, из Землемерного управления, не объяснил мне. Ты, Питер, лишил старика маленькой радости, – сказал полковник, чуточку рисуясь. На самом деле де Грааф считал себя мужчиной в расцвете сил.

– Я просто догадался. Не далее чем через три часа мне предстоит оказаться в этом здании, поэтому мои мысли невольно время от времени возвращаются к нему. Так что ван Рис?

– Мой старый и верный Друг! – В голосе де Граафа звучала вполне понятная горечь. – Господи, а я еще привел его в свой клуб! Мне следовало бы раньше тебя послушаться, гораздо раньше. Нам следовало бы немедленно ознакомиться с его банковскими счетами,

– Так что, нет счетов?

– Пусто, все исчезло!

– Я полагаю, что и ван Рис тоже?

– Четыре миллиона гульденов! Четыре миллиона! Управляющий банком сказал, что это довольно необычный шаг, клиент снял все деньги, но...

– Однако честность и мотивы столпов общества обычно не подвергают сомнению.

– Он был бы обязательно забаллотирован, – мрачно заметил де Грааф.

– На свете есть и другие клубы, сэр. Схипхол, я полагаю, до сих пор не действует?

– Вот и ошибаешься. Минут десять‑пятнадцать назад сообщили, что вылетел первый самолет. Компания KLM, на Париж. Он взлетел минут двадцать назад.

– Ван Рис, со своими миллионами, конечно, устроился в первом классе?

– Да.

– И никаких оснований для задержания. Никаких обвинений против него. Фактически у нас нет никаких доказательств. Мы их, конечно, получим, я в этом не сомневаюсь. И тогда мы поедем и возьмем его. Я имею в виду, когда все это кончится.

– Твоя склонность к противоправным действиям всем известна, лейтенант.

– Да, конечно, сэр. А пока я считаю, что у нас есть более важные дела, чем обсуждение моей склонности к противоправным действиям, интересующего вас баллотирования и даже того, что ван Рис в настоящий момент уже находится в воздушном пространстве Франции.