Он отпил бренди и достал металлический ящичек, в котором оказалось множество блестящих хирургических инструментов, некоторые из которых были очень миниатюрными.

– Несколько подкожных инъекций с инертными красителями. Обещаю вам, что никаких рубцов, никаких припухлостей не будет. Не будет и местной анестезии. Так будет лучше. – Хирург снова осмотрел шрам на лице лейтенанта. – Новый шрам будет иметь то же расположение, тот же вид, что и прежде. Для шрама на руке это несущественно – его никто прежде не видел. На руке я вам сделаю еще более жуткий шрам, чем тот, что у вас есть сейчас. Вам понравится. А теперь мне нужны горячая вода, мыло и губка.

Двадцать пять минут спустя Джонсон закончил свою работу.

– Нельзя сказать, что это шедевр, но он вам послужит. По крайней мере, эти шрамы никто не смоет и не соскребет. Взгляните, лейтенант.

Ван Эффен подошел к зеркалу, посмотрел, кивнул и вернулся на место.

– Первоклассная работа, сэр! Просто копия того, что у меня было!

С мрачным восхищением он осмотрел свою «изуродованную» левую руку.

– То, что надо! При такой замечательной работе неловко спрашивать, но все же... как долго эти шрамы продержатся?

– Они не вечные. У этих красителей совсем другой химический состав, не такой, как у краски, которой пользуются для татуировок. Время рассасывания краски – от двух до трех недель. На вашем месте, лейтенант, я бы не беспокоился – эти шрамы вам идут.

Де Грааф и ван Эффен встретились с профессорами ван Гентером Дамом, Бернардом Спаном и Томасом Спанрафтом в гостиной дома ван Дама. Эти люди вовсе не были похожи на профессоров. Точнее, эти ученые выглядели не так, как, по общепринятому мнению, должны выглядеть профессора. Они были чем‑то средним между преуспевающими бизнесменами и крепкими голландскими бюргерами. Все трое казались похожими друг на друга. У всех был лишний вес. Все были жизнерадостными и раскрасневшимися – может, потому, что в комнате было жарко, а может быть, благодаря бутылке вина, которая энергично двигалась по кругу.

Заговорил ван Дам.

– Ну, джентльмены, похоже, у нас есть интересующие вас ответы. Получить их было совсем не сложно. В нашей стране есть специалисты по восточным и западным языкам. Особенно много специалистов по Восточным языкам – наши ученые занимались азиатскими языками в течение нескольких веков и накопили огромный опыт. Профессор Спанрафт специально приехал из Роттердама. В вашем деле знания восточных языков не требуется. Я могу начать наш рассказ, внеся свой скромный вклад в это дело.

Хозяин дома посмотрел на ван Эффена.

– Я хочу рассказать о джентльмене, которого вы встретили в ресторане и который присвоил себе столь необычное имя, как Хельмут Падеревский. Он не голландец и, скорее всего, не поляк. Этот человек, по‑видимому, из Южной Ирландии. Точнее, он житель Дублина. Что заставляет меня сделать подобный вывод? В течение года я по приглашению читал лекции и занимался исследованиями в университете Святой Троицы, в Дублине. Бернард, теперь твоя очередь.

Профессор Спан сделал извиняющийся жест рукой.

– Мой вклад в это дело еще меньше, чем у Гектора. Тут все очень просто. Мне сказали, что вместе с Падеревским, в том же ресторане, лейтенант встретил двух джентльменов с роскошными именами Ромеро и Леонардо Ангелли. Эти джентльмены были темноволосыми, темноглазыми и напоминали выходцев со Средиземного моря. Надо сказать, что мужчины с такой внешностью – не обязательно выходцы из стран, расположенных к югу от Альп. Вы, должно быть, знаете, что их немало и в нашей стране, где преобладают светловолосые и бледнолицые. Так что Ангелли – наши соотечественники.

– Вы в этом совершенно уверены, сэр? – спросил ван Эффен. – Я неплохо Знаю Италию и...

– Лейтенант ван Эффен! – Ван Дам был шокирован.