— Да не льстите вы мне, — я отмахнулся, — не стоит. Ну ладно! Бывайте. А я на рейс!

— Стойте, Игорь! — Позвал меня Николай Иваныч, и я обернулся, — задержитесь, пожалуйста.

— Это зачем же? — Нахмурился я.

— Можно ли вам задать несколько вопросов?

Глава 2

— А это не может подождать? — Сказал я, — мне надо на ток. Там, пади, заждались уже.

— Уверяю вас, — улыбнулся Николай Иванович, — это займет каких-нибудь две-три минуты.

Я окинул взглядом разбегающихся по машинам шоферов. Один за другим грузовики, из тех, кто еще остался в гараже, покидали территорию, поднимали своими большими колесами пыль.

— Ну давайте, если недолго. Какое у вас ко мне дело?

— Любопытство, — улыбнулся член комиссии, пригладил темные, зачесанные назад волосы, — проявили вы себя хорошо. И мне стало любопытно задать вам несколько вопросов.

— И правда, — сказал товарищ Николая Ивановича — невысокий и седовласый мужчина со строгим лицом, — смело вы это. Смело. Мало кто бы на такое решился.

— Ох да, — Николай Сергеевич как бы встрепенулся, — позвольте представить вам моих коллег. Это, — указал он на седовласого, — Анатолий Сергеевич.

Седовласый слегка поклонился.

А вот, — Николай Иванович показал теперь на девушку, — Марья Александровна. Не смотрите, что она такая молодая. Ударница. Секретарь комсомольской первички в Красной.

Марья Александровна. Тоже Маша что ли? Вот так забавность. Однако, нельзя было этой девушке отказать в красоте. Невысокая, но стройная, носила она темную юбочку чуть выше колена и белую блузку. Блузка подчеркивала ее тонкую талию и небольшую, но красивую грудь. А юбка, напротив, приятно облегала широкие бедра. Недлинные ее, по плечи, светлые волосы, девушка наносила по-деловому, в хвосте. Тонкие светлокожие ручки сжимали картонную папку с тесемками.

Светлое лицо Марьи было улыбчивым. На немного пухленьких щечках кокетничали ямочки при каждой улыбке. Светло-голубые глаза смотрели на меня с аккуратным интересом.

— Здрасти, — зарделась девушка.

Маша посмотрела на нее строго и с неким укором. Я мило улыбнулся медсестричке и она тут же помягчала.

— Так а что у вас за вопросы-то? — Спросил я.

— Скажите, пожалуйста, — посмотрел на меня с интересом Анатолий Сергеевич, — вы не состоите же, в комсомоле?

— Не состоит, — Пискнула Марья, — я бы знала.

— Что ж ясно. Родители, надо думать, — продолжал Анатолий Сергеевич, — беспартийные?

— Беспартийные, — сказал я, — вся семья у нас беспартийная.

— Скажу вам прямо, товарищ, — улыбнулся Анатолий Сергеевич, — есть у вас все шансы это исправить. Ну, давай, Марья Александровна, чего ты хотела Землицыну предложить?

— Не хотели бы вы вступить в нашу первичную комсомольскую организацию? — Спросила девушка, борясь со смущением.

— Неудачное время вы выбрали для таких предложений, — я улыбнулся.

Марья как-то сжалась. Растерянно улыбнулась в ответ.

— Уборка начинается, — пояснил я, — сейчас мне не до молодежной работы. И уж тем более не до собраний будет. С утра до вечера буду копашиться в пыли, на полях.

— Конечно-конечно, — покивал Анатолий Сергеевич, — конечно, можете повременить с ответом.