— В армии! — хохотнул я.

Казачок аж глаза раскрыл.

— А че, в армии тоже завы бывают?

— Да шуткую. Давай за руль, говорю!

— О! — Крикнул второй тракторист, повыше белобрысого, молодой, но уже с залысинами у висков, — ща нам шоферки устроют новый театр! А я думал, скучно в колхозе работать будет!

Я злобно зыркнул на троих трактористов. Пошатываясь на своих кирзачах, они, явно, были поддатые. Скорее всего, приложились за обедом. А может, и с утра.

— А зачем вам шоферки с ихним театром, — хмыкнул я, посмотрев на них так нахально, как только мог, — когда у нас в МСТ такие знатные скоморохи имеются!

Трактористы сначала заржали. Но потом один из них, белобрысый, кажется, понял, что это была шутка про них. Он в одно мгновение изменился в лице и глянул на меня, по-бычьи опустив голову:

— Чего?

— Того! — Крикнул я, — ржете звонче кобылы. Лучше б помогли парню заехать на зав. Шутники, — сплюнул я.

Вся троица замолчала. Переглянулась.

— Ну давайте, — белобрысый принялся задирать закатанные рукава рубахи еще выше, — покажем шоферкам, как мы умеем шутковать.

— Игорь, — испуганно посмотрел на трактористов Казачок, — мож не надо?

— Надо, Гена, — наблюдая, как троица приближается, ответил я, — надо.

Глава 3

Троица приблизилась. Трактористы стали напротив нас с Казачком. Генка, хоть поначалу и трясся, но увидев, как бесстрашно виду троицу взглядом, стал рядом и подрагивая, все же приосанился.

— Ну что, — белобрысый заговорил первым, неприятно искривил пухлые свои губы, — ну что, шоферок, не хочешь повтарить, чего ты нам там покрикивал?

Я хмыкнул. Обвел всех троих трактористов взглядом. Этот, белобрысый, был широк в плечах, но невысок. По щербатому его рту и крепким сбитым кулакам, видно было, что он тут главный задира.

Другой, высокий и лысоватый, возрастом годам к двадцати пяти подходил. Его вытянутое как бы по-лошадиному лицо застыло в одном неприязненном выражении. Третьим был худощавый словно пацан. На лбу его тонкокостного лица слиплись от пота редкие от природы темные волосенки.

— Будем, — сглотнул Казачок, — драться?

— А не знаю, — сказал я, глядя в глаза белобрысому исподлобья, — будем ли драться?

Белобрысый выдержал мой взгляд, однако в следующее мгновение его зрачки скакнули вправо. Проследив за его взглядом, я понял куда он глядел. Там, у зава болтавший с электриком завтоком, смотрел прямо на нас. Оба они: и завтоком, и электрик замерли. Ждали, что будет дальше. Причем завтоком строго нахмурил лицо. Электрик же смотрел с удивлением и опаской. Пришел завтоком, видимо, посмотреть, что тут, на заву так грохнуло, когда машина Казачка сорвалась.

Потом белобрысый глянул на меня и на Белку, что в холостую порыкивала мотором за моей спиной.

— Это ж та машина. Порченая, — сказал белобрысый тракторист.

— Я слышал, — начал худой, — что тот, кто на ней ездит, и сам несчастный и другим несчастье приносит.

— И тогда лучше его даже не трогать, — опасливо сказал высокий.

— Эт вы верно подметили, — улыбнулся я, а потом по дружески хлопнул белобрысого по плечу, — лучше меня не трогать. Ни то будет вам неудача.

Белобрысый аж в лице переменился. Резкий, словно боксер он отпрыгнул назад, как от удара. Уставился на меня ошалелыми своими глазами.