— Мда, — сказал Титок и прикрыл глаза ладонью от солнца, — сдалека так просто не отличишь. Красный, что и Нива. Такой же квадратный, что и Нива.

— И реактивных двигателей нету. Насвистел нам все Боевой, — вклинился кто-то, и все шоферы рассмеялись.

— Там, наверное, — проговорил Васька Ломов, — самое главное все внутре находится.

— Наверное, — поддакнул Сашка Плюхин.

Комбайны медленно подъехали к нашей стоянке, завернули на прокос. Выстроились перед самосвалами. Волга съехала дальше, под кусты терна, что росли рядом с дорогой. Нивы, которых было две: передняя и задняя, стали возле грузовых наших машин.

Из нив повыскакивали какие-то незнакомые мне мужики. Из Волги же вышла комиссия в составе Аллы Ивановны, Николая Ивановича Егорова и Евгения Герасимовича Вакулина. Чиновники оглядели поле. О чем-то поговорили. Потом пошли к комбайнам.

Туда же побежали и двое с нив. Как я понял, были то инженер да какой-то опытный комбайнер, что уже имел дело с этими новыми машинами. Остальные двое были простыми водителями с колхоза. Остались они при своих нивах.

Комбайнеры повыпрыгивали из Енисеев. Собрались кучкой, слушая наставления инженера, который активно размахивал руками, бормотал что-то торопливо, указывал на поле.

— Ну что, товарищи! — Начала Алла Ивановна, когда после комбайнеров подошла к нашему отряду, — готовы вы к началу ваших двухдневных учений?

— Готовы, — пожал плечами Титок.

— Готовы.

— А чего ж нам быть неготовыми? Чего мы, под комбайнами не ходили?

— Ну да! Уж который год. Тут много ума не надо.

Алла Ивановна повела колким своим взглядом по всем нам. Задержалась на мне, сузила глаза. На этот ее взгляд я только ухмыльнулся. Скрестил руки на груди. Поморщился от боли в плече, но не разъединил рук.

— А что это у вас, товарищ Землицын? — Нахмурилась Алла Ивановна, — повязка?

— Травмировались? — Егоров, с обеспокоенным лицом, слегка склонил голову набок.

— Ага, — пожал я плечами, — травма на производстве.

Комиссары переглянулись.

— Да как же это вы? — Растерялась Алла Ивановна, — как выступать-то вы собрались с искалеченной рукою? Сможете?

— Игорь, — улыбнулся Вакулин, — рука, я вижу, у тебя гнется. Рулем крутить можешь?

— Могу, — улыбнулся я, — а чего бы не мочь?

— А на малой скорости? Насилу можешь?

— Конечно!

— Ну тогда, — сказал Вакулин, у вас, Алла Ивановна, нету поводов для беспокойств.

Алла Ивановна поджала свои краснющие губы. Отвернулась так, будто надо ей пару мгновений перевести дыхание. Потом глянула на Вакулина.

— Есть. Еще как есть! Он же травмирован! А как же его такого на глаза нашим гостям показать? Это же катастрофа! Ужас! Кошмар!

— И чего тут кошмарного? — Пожал я плечами.

— Вы не понимаете! Советская команда должна показать высокий класс!

— Так мы и покажем, — улыбнулся я, — чего эти немцы, любоваться на нас будут, что ли? Им дело надо показать. А это мы можем. Да, мужики?

— Ну да!

— Ага. А чего тут? Дело привычное!

— Ну!

Шоферы загалдели, поддержали меня словом.