— Без скорой гражданам тоже никак нельзя, — вклинился Олегыч, — пусть из газона карета плохая, да хоть такая на дежурстве будет.

— Ну да. В газоне удобств немного, — пожал я плечами, — если что, больного придется в кузов сажать.

— Ну, — вздохнул завгар, — надеемся, для этого недойдет. Повозишь бригаду скорой помощи по поселению. Туда-сюда покатаешься. Повозишь медсестричек да фельдшеров.

— А, можить вообще придется сидеть весь день в отделении, — пожал плечами Олегыч, — тут уж как получится.

— Да я и не переживаю, — ответил я, — мне даже самому интересно. Не доводилось мне еще такого. В скорой помощи водителем работать.

Когда я вышел из кабинета механиков, то наткнулся на Машу. Медсестричка прятала свой тонометр в чехол. Жужжала его молнией.

— Все? — Улыбнулся я, — всех отпустила?

— Угу, — Она серьезно кивнула, — сегодня мало недопущенных. Боевой, да еще парочка человек.

Маша вложила чехол в свой беленький саквояжик. Защелкнула металлический замочек.

— Ты, кстати, — улыбнулся я, — на чем до поликлиники добираешься?

— На велосипеде, — сказала Маша, — езжу с центра аж сюда, в конец станицы. Не просто это. Да жаловаться не приходится. С медицинским транспортом у нас сейчас туго.

— А мне, кстати, в ту сторону. Подбросить? Только сначала заедем на заправку, — я показал девушке талоны на бензин.

— А куда я велосипед-то дену? — Маша удивленно раскрыла свои темные глазки. Улыбнулась.

— В кузов бросим.

— Ну, — она показала в улыбке беленькие зубки, — хорошо. Давай! А то я еду чуть ли не час. И когда солнце подымается, очень уж жарко становится педали крутить.

— Ничего, — улыбнулся я, — я домчу тебя с ветерком. Только за машиной схожу.

Когда я завел газон, прогрел двигатель и покатился к выезду, туда, где стояла диспетчерская, увидел, как рядом с Машей стояла уже другая машина.

Бортовой газон прижался слева от ворот, тарахтел на холостых оборотах. Рядом с Машей, взявшись за ручку ее синенького «Аиста» с маленькими колесами и одной рамкой, стоял Стенька Ильин.

Вместе они о чем-то разговаривали. Стенька лыбился во все тридцать два и старательно заглядывал девочке в глаза. Маша же, смущенно улыбаясь, опускала их к земле. Велосипеда из рук она не выпускала.

— Ну что, Машка, — подкатил я и открыл пассажирскую дверь, — едем?

— Ты езжай, Игорь, — улыбнулся Стенька, — я сам ее до поликлиники доставлю.

— Да не, Степ, — смущенно сказала Маша, — говорю ж, меня Игорь подвезти пообещал. Ему как раз по пути.

— Так и мне по пути! На мехток! Просто с центра поднимусь до трассы, потом через нее, и уже там!

— Стенька, — с улыбкой проговорил я, — ты чего к девушке пристаешь? Видишь же, что не хочет она?

— А какая ей разница, на каком газоне ехать-то? — Рассмеялся Стенька, но улыбнулся он только губами. Глаза его были жесткими и смотрели на меня колко, — а со мной еще и веселей будет. Я анекдотов много знаю!

— Стёп, — тут рассмеялся уже я, — а ты спроси у Маши, нужны ль ей твои анекдоты?

Стенька нахмурился.