— А быстро ли ездит этот твой самосвал? — Надула губки Марина.

— У меня быстро поедет, — хмыкнул я.

Всю дорогу Марина не успокаивалась, продолжая щебетать со мной о том о сем. Казалось, нет у нее никакого серьезного настроя на работу.

— Отодвинься, пожалуйста, — говорил я ей добродушно, — коленка твоя передачи включать мешает.

— Ой прости, прости! Тесно тут у тебя, в кабине-то! Даже чемодан, — указала она на железный чемоданчик с красным крестом, — приткнуть некуда!

Услышав слово «тесно», Макар Светличный удивленно посмотрел на пухленькую Марину, потом на свои худые ноги, вокруг которых, на сиденье было еще достаточно места.

Приехали мы по указанному адресу. Это была низенькая беленая хатка с серой, шиферной крышей, окруженная деревянным покосившимся заборчиком. Была та хатка на самом краю хутора, там, где широкая нижняя улица, сужалась маленьким закутком.

На зеленой облупившейся лавочке сидела бабуська. Несмотря на летнюю жару она была закутана в шерстяной платок чуть не по самый нос.

Когда ко двору подкатил газон, она даже и не встрепенулась. Только Марина с Макаром, наряженные во врачебную форму, заставили бабуську пошевелиться.

В маленькой сухенькой бабушке словно бы завелся моторчик. Она вскочила, и как могла, быстро, побежала к нам.

— Это вы родименькие! С больницы приехали? Ой не узнала! Не узнала из-за вашей новой машины-то!

— Мы, мы, — серьезно сказала Марина. Говорила она громко, предугадывая бабушкин слабый слух, — что у вас приключилось? Где больной?

— Больной-то! Дед мой? В хати еешней!

— В чьей хате? — Не поняла Марина.

— Бабки ентой! Не отпускает она моего деда Андрея-то! В полон взяла, да мучит своим горшком треклятая! — Бабуська схватилась за серую в платке, голову. Ее маленькие белесые глазки заслезились.

Фельдшер Марина и Макарка переглянулись. Я нахмурился.

— Как это? В полон взяла?

— Взяла! И не отпускаить его, а он там мучается, бедный! Стонет от боли!

— Мучается? — Нахмурился я, — ну-ка, пойдем посмотрим, что там происходит.

Когда мы вошли в поросший мелкой зеленой травкой дворик, встретила нас другая бабушка. Эта тоже была худощавой, но выше и не такая сгорбленная. Носила она старое, пестрое когда-то, а теперь выцветшее платье. Зеленый с красными цветочками платочек.

Марина поздоровалась.

— Где больной? — Спросила она.

— Больной? У нас таких нету! — Сказала вторая бабуска, шамкая зубами.

— Это как это нету? Что ты врешь, чертиха?! — Сказала бабушка в сером платке, — в доме мой Максимка! Он там помирает!

— Не помирает он, — сказала вторая, — а уже легчает Максиму-то. Вот еще полежит чутка под котелком, так и выздоровеет.

— Под каким котелком? — Удивилась Марина, — вы, бабушка, пожалуйста, уйдите с дороги! Мы со скорой помощи. Дайте нам дедушку осмотреть.

— А нечего его осматривать! — Воспротивилась бабуська в цветастом платке, — я и сама уже справилась. Заговоры на него навела. И теперича, токмо ждать надыть. Через время сбежит его боль животом, как напуганный зверь.

— Так, — Марина нахмурила брови, — вы, бабушка, это все бросайте. Народные методы такого рода современная медицина не приветствует. Так что прошу, отойдите!

— А вы, бабушка, — вклинился я, — бородавки заговариваете?

Старушка в цветастом платке посмотрела на меня заинтересованно.