— А как же наша с вами почетная служба? Которая почетно спасательной называется? — усмехнулась здравомыслящая и трезвая Алена.

— Сегодня вода холодная, — сказал Жорик. — Народ и днем-то не очень купался. А уж ночью и подавно не будет. А если кому и суждено утопнуть без нашей помощи, то он и так утопнет.

— Оптимист, — проворчал Боб. — Я не против охоты. Только не очень понимаю, где и как мы его ловить будем.

— Ловить мы его будем на живца, — авторитетно заявил Жорик, как будто всю жизнь занимался ловлей духов.

7

«Ах… сердце рвется пополам!»

Марфа Король разорвала вторую упаковку снотворного. Теперь она без этого снадобья не обходится. Всю жизнь обходилась, а теперь не может. Даже любовные утехи с Григорием не спасают. Да и редки стали эти утехи по вполне понятной причине. Сейчас, думая о Барчуке, она не испытывала ничего, кроме горечи и опустошения. Зачем все эти годы надо было изображать раскомплексованную особу, создавать и поддерживать имидж «циничной леди», кидаться, как в омут, в объятья к мало-мальски понравившемуся мужику, убеждать и его, и себя, что свидания в постели ничего стоящего не значат, забываться в угаре плотской страсти и давить в себе малейшие душевные порывы? Да, в их профессиональной среде так живут многие, и никого такое поведение не удивляет. Но разве это нормально? Разве так должно быть? Тем более, когда знаешь, что такое настоящая любовь… «Вот в этом все дело», — подумала Марфа и проглотила очередную таблетку. Сейчас она снова забудется тревожным сном где-то на полчаса, потом к ней придет Вениамин, разбудит ее, и она снова потянется к снотворному.

И Григория сегодня, как назло, нет. Не пришел Григорий и даже не предупредил, что не придет. Она помнила ту неловкость, с которой он обнимал ее в последний раз. Барчук тоже слывет циником и «вольным стрелком». Но оказывается, душа его вовсе не черства. Ему вовсе не все равно, как поступать с безутешной вдовой. Он считает, что постельные утехи — не лучшее утешение для женщины, недавно потерявшей мужа. Странно. Она думала о нем хуже. А ведь и правда — не стоило ложиться с ним в постель. Вот легла — и Веня не дает покоя. Легко ей было говорить вчера Григорию, что явление покойника в их снах — дело обычное, не стоящее внимания. Но на самом деле ей было очень страшно. Особенно, когда Григорий рассказал о своем сне. Значит, какие-то потусторонние силы все-таки существуют. Силы, которые позволяют Вениамину являться к ней каждую ночь.

Он давно уже не любил ее. Так зачем же приходит? Чтобы напомнить о тех страданиях, которые она приносила ему когда-то? Тогда, когда он был влюблен в нее, а она не обращала на него никакого внимания? Или тогда, когда она поняла, что ситуация изменилась на прямо противоположную? Да, именно так это и произошло. Года через три после их знакомства Марфа поняла, что жизни без него не представляет, а он… Сначала изменился его взгляд. Он смотрел на нее совершенно другими глазами, когда обнимал и ласкал ее, и стало понятно, что супружеские обязанности стали для него скучной, докучливой обязанностью. А потом он и вовсе забросил любовные утехи, объясняя это то упадком сил, то отсутствием настроения. Тогда, назло ему, она и начала собирать свою коллекцию. Может быть, в надежде вызвать в нем ревность. Но он не ревновал, а только посмеивался. Он прекрасно знал, с кем, когда и где встречается его жена — добрые люди просвещали. Потом она и сама стала «просвещать» его. На ее слова Вениамин пожимал плечами, высказывал свое мнение по поводу того или иного ее «партнера», а иногда давал небрежные советы, например такие: «Мише нужно внимание, иначе он закомплексует и рванет к менее уверенной в себе партнерше, а вот Вася любит завоевывать женщин, поэтому ты уж поломайся, моя деточка, перед ним, как следует».