— Че-е-е?… — растерянно протянул Паша. — Травишь, дед.

— Зачем? — печально проговорил Лаврентий Павлович. — Мы тут все не от хорошей жизни дурачками да убогими прикидываемся. Моня рассказывал, что его однокурсница бывшая — первая красавица, кстати, на курсе — милостыню просит у гостиницы «Прибалтийская». И зарабатывает получше всяких путан. Не захотела она в путаны пойти, милостыня, решила, честнее будет и для здоровья безопаснее. А знаешь, в каком она виде нищенствует? Бабушку изображает — слепенькую и несчастную. Она и Моне идею подала. Ну, кто дурачку на пляже в лишней копейке откажет? Лет десять он так уже зарабатывает. Родители его, между прочим, на его деньги новый участок купили — здесь, в Репино. А тебе, наверное, известно, какие тут цены.

— Моня — участок? — промямлил Паша. — Это же сколько мне лет трубить надо, чтобы на участок заработать?

— Смотря чем займешься, — усмехнулся Лаврик. — Но дурачка убогого из тебя точно не получится. Вот вышибала из тебя хороший выйдет.

— Так-так-так! — потребовал к себе внимания Боб. — Давайте выпьем за упокой поэтовой души, и Лаврентий Павлович, наконец, расскажет нам, куда делся его сосед — гениальный оперный артист Моня-Глиста.

Глория вздохнула и, пока мужчины выпивали за Венин упокой, думала, что, кажется, знает, куда делся гениальный артист Моня. Два артиста воспользовались трагедией и решили устроить розыгрыш для участников проекта. Ах, Гриша, Гриша!.. Ведь она… почти в него влюбилась… Но неужели они и Мушкина убили? Зачем? За что?

— Пропал Моня где-то с неделю назад, — поведал Лаврентий Павлович, отставляя стакан. — Просто пропал и все. Ни на пляже не появился, ни здесь. Я подумал, может, он к родителям перебрался, мало ли что, вдруг ему надоело роль играть. Но и родители ничего о нем не знают. Предположили, что он в город подался на какие-нибудь актерские заработки. Он и раньше исчезал ненадолго, а потом выяснялось — снимался. То в ролике рекламном, то в эпизоде киношном. Я одну рекламу с ним видел — нипочем не скажешь, что это Моня-дурачок, который, как вы выразились, двух слов связать не может. Фрак, бабочка, культурная речь, манеры — прямо аристократические. Но оно и понятно — оперных певцов, в основном, учат аристократов играть. Арии для бомжей редко кто писал.

— Ох, — вздохнул Боб. — Кажется, все ясно. Да, Глория?

— Кажется, да, — печально кивнула она головой. — Спасибо вам, Лаврентий Павлович. Пойдем мы.

— А как же грибочки? — искренне расстроился хозяин. — И бутылочку вторую не распили.

— Бутылочку мы вам оставим. Грибочками в следующий раз угостимся, — пообещал Боб. — А Моню мы разыщем, вы не волнуйтесь. Никуда он не денется.

До пансионата Глорию провожали Боб, Алена и Галка с Жориком. Поскольку жили они на спасательной станции — то им предстояло ночную вахту нести. Остальные отправились по домам — отсыпаться перед вахтой утренней.

— Я так понимаю, надо этого Моню хватать, — сердито проговорила Галка, когда ей пересказали историю бывшего оперного артиста. — Ведь получается, что он не просто развлекается. Он ведь еще следака с крыши сбросил. Вот тварь! Десять лет дурачка играл и сам сумасшедшим сделался.

— Да, похоже на то, — согласился Борис.