Их беседу прервал звонок, раздавшийся из нагрудного кармана жилетки Барчука.

— Да, Леша, — проговорил он в трубку. — Чего? И кому это понадобилось? Хе… Страсти накаляются. О чем разговор! Конечно… Подыщу. Счас.

— Ну вот, — вздохнув, обратился он к Глории. — История с каждым часом становится все интереснее и интереснее. Следователь приглашает нас с тобой сыграть роль понятых.

— Еще кого-то убили? — ужаснулась Глория.

— Слава Богу, до этого не дошло, — задумчиво хмыкнул Барчук. — Но взломали дверь кабинета Вениамина. Комп зачем-то включили.

— Комп? — встрепенулась Глория. — А может быть, он все время работал? Может быть, Мушкин его не выключал?

— Может быть… — пожал плечами Григорий. — А ты чего так вскинулась? Кто-то из ребят собирался навестить апартаменты Молочника?

— Откуда я знаю?… — смутилась она.

Когда они прибыли к двери кабинета Вениамина, там уже толкался народ — встрепанный, красный, как рак, администратор, пара горничных, три охранника, гримерша Ангелина Волк, Сережа Петров и сама Марфа Король. Марфа порывалась войти в помещение, Перепелкин мягким тоном уговаривал ее этого не делать.

— Я должна быть уверена, что из кабинета ничего не пропало! — восклицала Марфа.

— Конечно, — соглашался следователь. — Я обязательно попрошу вас осмотреть кабинет вашего покойного супруга, но чуть позже, после того, как здесь поработают эксперты.

— Мы их до завтрашнего утра будем ждать, — сердясь, говорила она. — А вора нужно ловить немедленно. Вот что вы здесь стоите? Нужно пройтись по всем номерам и выяснить, не прячет ли кто-нибудь украденные вещи.

— Я не имею права, — смиренно вздыхал Перепелкин. — Для этого необходим ордер на обыск. А его может дать только прокурор.

— Так вызывайте прокурора! — злилась она.

— Я ему позвонил, — печально говорил он. — А что, Марфа Ивановна, в кабинете оставалось что-то ценное?

Марфа Король перевела дух и застывшим взглядом уставилась на Перепелкина.

— Ценное… — тихо проговорила она. — Для меня сейчас любая Венина вещь ценна. И записные книжки, и ручка «паркер», и даже, простите, носовые платки.

«Записные книжки! — ахнул про себя Сережа Петров. — Как же я мог забыть, что записные книжки бывают не только в компьютере, но и в ящиках стола! А вот так и мог… Разве в двадцать первом веке кто-то пользуется бумажными записными книжками?»

Следователь тоже встрепенулся, когда Марфа сказала о записных книжках.

— Прошу прощения, но разве прежний следователь не изъял записные книжки?

Марфа немного подумала.

— Да, — через некоторое время кивнула она. — Он что-то забрал с собой… Кажется, записные книжки тоже…

— Как они выглядели? — спросил Перепелкин, прекрасно помня, что никаких записных книжек в деле не было.

— Среднего размера, кожаные, красного цвета, — ответила она. — Вениамин любил красный цвет. Да, теперь я припоминаю — ваш покойный предшественник их забрал вместе с остальными бумагами. Не знаю, чем ему могли помочь бумаги — черновые записи стихов…

«Ни черновых, ни беловых записей в деле тоже нет, — с отчаянием подумал Перепелкин. — Итак, записные книжки, бумаги, ноутбук. Где все это? Неужели, действительно, придется нарушать процессуальный кодекс и обыскивать номера?»

Марфа Король словно прочла его мысли.