Бертон наклонился над ближайшим трупом.

– Странно… Обратите внимание, как он схватился за грудь. И многие другие в той же позе…

Стоун присмотрелся: действительно, у многих руки прижаты к груди. У одних просто прижаты, другие словно вцепились пальцами в грудь.

– Они как будто не испытывали боли. Лица совсем спокойные…

– Пожалуй, даже удивленные, – поддержал Бертон. – Словно бы застигнутые врасплох. И все хватаются за грудь…

– Коронарная? – предположил Стоун.

– Сомневаюсь. Это все‑таки болезненно, на лицах осталась бы гримаса… Легочная эмболия – тоже…

– Но если все случилось очень быстро, они могли и не успеть…

– Что же, возможно. Но мне сдается все же, что смерть пришла без боли. И за грудь они хватались просто потому…

– Что не могли дышать, – закончил Стоун.

Бертон кивнул.

– Очень возможно, что это удушье. Быстрое, безболезненное, почти мгновенное удушье… Нет, все равно не то. Когда человеку не хватает воздуха, он первым делом ослабляет все застежки, особенно на груди и на шее. А взгляните на того мужчину – он даже не дотронулся до галстука. И у этой женщины тугой воротничок…

Бертон уже почти оправился от первого потрясения, мысль его начала работать четко. Они приблизились к фургону – тот стоял посреди улицы, фары все еще слабо светились. Стоун протянул руку к приборному щитку и выключил их. Затем он спихнул с баранки закоченевшее тело водителя и прочел фамилию на нагрудном кармашке куртки:

– Шоун.

В задней части кузова неподвижно застыл еще один человек – рядовой по фамилии Крейн. Оба трупа уже закоченели. Стоун показал на радиооборудование.

– Работать будет?

– Думаю, что да, – ответил Бертон.

– Тогда давайте найдем спутник. Это наша первая задача. Потом уж займемся…

Он запнулся, вглядываясь в лицо Шоуна, который в момент смерти, очевидно, рухнул всем телом на рулевое колесо. На лице была большая резаная рана, дугой рассекавшая кожу, переносица была перебита.

– Ничего не понимаю, – сказал Стоун.

– Что? – переспросил Бертон.

– Посмотрите на рану.

– Очень чистая. Прямо‑таки удивительно чистая. Кровотечения практически не было.

Тут до Бертона дошло. В изумлении он хотел даже почесать себе голову, но рука уткнулась в пластиковый шлем.

– Такая рана на лице… – сказал он. – Порванные капилляры, раздробленные кости, перебитые вены… Да ведь должна была вытечь уйма крови!

– Вот именно. Должна была. А взгляните на другие тела: даже там, где стервятники рвали мясо, крови нет.

Бертон озирался вокруг со все возрастающим удивлением. Ни один из мертвецов не потерял ни капли крови. И как он раньше не заметил!

– Такова, вероятно, особенность этой болезни.

– Вот именно, – сказал Стоун. – Думаю, вы правы.

Он поднатужился, крякнул и, высвободив из‑за руля закоченевшее тело Шоуна, вытащил его из фургона.

– Давайте найдем этот чертов спутник. Теперь он начинает беспокоить меня всерьез…

Бертон зашел сзади, вытянул тело Крейна из машины, а сам влез на его место. Стоун включил зажигание. Стартер лениво провернулся, но мотор безмолвствовал. Стоун еще и еще раз попытался завести машину, потом признался:

– Не могу понять, в чем дело. Аккумулятор подсел, конечно, но искру давать должен все равно…

– А как насчет бензина?

Стоун громко выругался. Бертон улыбнулся и выкарабкался наружу.