То ли она обладала сверхъестественными способностями, то ли могла угадывать мысли людей по их поведению, причем почти с такой же точностью, как и я сам. К моему сильнейшему желанию победить шторм времени вдруг добавилось естественное человеческое стремление завоевывать и властвовать. Мысленно я вернул ей те два балла, которых лишил ее чуть раньше И даже добавил еще два. Но сразу отвечать ей не стал, а она, как хороший торговец, сама знала, когда прекратить торг.

     - Пообещайте хотя бы, что мы с вами обсудим все это еще раз через несколько дней, - добавила она.

     - Думаю, это пообещать я могу.

     Таким вот образом ее присутствие действительно превратилось в государственный визит. Основные силы ее армии и гаубицы по-прежнему оставались за горизонтом, хотя никто из нас, включая и меня, ни на секунду не забывал о них, а она и ее свита легко вошли в роль гостей, почти так же как старый Райан и прочие во время празднований Дня Благодарения.

     С ней было гораздо интереснее, чем с нашими соседями, и она гораздо лучше их умела убеждать в своей правоте. Ум ее был подобен острому ножу. Но самым убедительным ее аргументом, которым она исподволь воздействовала на меня на протяжении всех следующих пяти дней, оказалось то, что она делала вид, будто совершенно не рассчитывала на свою военную силу, а пыталась убедить меня исключительно разумными доводами. Я знал, что это не так. Как я уже сказал, никто из нас не мог забыть о ее войсках и артиллерии, располагающихся сразу за горизонтом. Но ее отказ использовать в качестве аргумента в нашем споре военную мощь заставлял меня продолжать спорить с собственной совестью. Я раз за разом спрашивал себя: а не гордость и упрямство подталкивали меня к тому, чтобы поставить на карту жизнь и здоровье моих жен и друзей, вместо того чтобы объединить силы с Императрицей?

     Был у нее и еще один рычаг воздействия на меня, хотя в то время я еще не воспринимал его в качестве серьезного аргумента. Пола славилась своей буквально ставшей легендарной сексуальностью, заставлявшей ее солдат ночами напролет мечтать о ней и считать всех остальных женщин жалкими надувными куклами, но по отношению ко мне она ее совершенно не применяла. За исключением тех редких моментов, когда она напоминала мне Свонни, в ее компании было приятно и интересно, вот и все. В то же время, по контрасту, Мэри в сравнении с ней выглядела какой-то ограниченной и слегка не от мира сего, а Эл-лен - слишком юной.

     Разумеется, все эти дни мы с ней почти не расставались. Мы оба являлись главами государств, и, поскольку кому-то из нас все равно нужно было занимать ее, обычно брать на себя эту роль приходилось мне. Со своими же я проводил лишь то время, которое оставалось после нее, обычно либо рано утром, до того как Пола появлялась из комнат - я не решился бы назвать их апартаментами, - которые мы отвели ей и ее личной прислуге, или поздно вечером, после того как она, устав за день, удалялась на покой.

     Это была ситуация, которая немного отдалила Эллен и особенно Мэри от Полы и меня, но, возможно, это было даже и неплохо. Она страшно не нравилась ни той ни другой из моих жен, и ни та ни другая не ожидали от сотрудничества с ней ничего, кроме серьезных неприятностей.

     - Ты, кстати, ей тоже не нравишься, - сказала мне Мэри вечером на третий день пребывания Полы у нас. - Ей никто не нравится.

     - Она может себе это позволить. Ведь она правительница. Ей не пристало забивать голову симпатиями и антипатиями к отдельным личностям, чтобы иметь возможность принимать решения строго на основе того, хорошо что-либо для ее народа или плохо.

     - То есть, ты хочешь сказать, для нее самой, да? - сказала Мэри.