Я снова оглянулся на девочку и Санди и помахал им. Само собой, никто из них не откликнулся. Мы с Мэри, держась за край плота, вошли в холодную речную воду. Собаки последовали за нами, и мы поплыли вперед.

     Как я уже сказал, вода была очень холодной, несмотря на то, что стояла середина лета. За то время, что мы преодолевали реку, течением нас снесло гораздо дальше, чем я даже ожидал. И довольно скоро, хотя я и считал себя довольно сильным пловцом, я почувствовал, что рад плоту, за который можно держаться, и посочувствовал собакам, которым держаться было не за что. Наконец одной из них пришла в голову мысль попытаться взобраться на плот, но, услышав резкую команду Мэри, ослушница тут же отказалась от крамольного намерения. Короче говоря, в общей сложности мы провели в воде более получаса, пока в конце концов не выбрались на небольшой песчаный пляжик, за которым начиналась обширная, размером с два приусадебных участка песчаная, поросшая травой проплешина, тянущаяся до опушки довольно густого леса.

     Я вылез из воды, подтянул плот поближе к берегу и перенес Уэнди на песок. После этого я начал сгружать наши пожитки, и тут тревожный возглас Мэри заставил меня выпрямиться и обернуться.

     Из-за деревьев появились и теперь стояли примерно на полпути между рекой и лесом пятеро мужчин. Они были примерно в двадцати ярдах от нас и рассредоточились полукругом, прижимая нас к кромке воды. Все они были хорошо одеты - то есть примерно как для охоты. Все были обуты в добротные ботинки на толстой подошве, высокие голенища которых исчезали под плотными штанами. На всех были либо кожаные, либо из плотной ткани куртки, из-под которых выглядывали воротнички теплых рубашек, а на головах всех, кроме одного, красовались шапки. Каждый был перепоясан ремнем, на котором болтался револьвер, а в руках у всех были ружья.

     Единственный из них, не имевший головного убора, стоял чуть впереди остальных и, похоже, был их предводителем, хотя по виду и был моложе остальных и, кажется, даже на дюжину лет моложе меня. Но ростом он был примерно с меня и в своей куртке казался очень широкоплечим. У него было костистое лицо, гладко выбритое, как и мое, физиономии же всех остальных были украшены разного достоинства бородами. Когда я потянулся к лежащему на плоту ружью, он улыбнулся.

     - Оставьте его, - сказал он. Я убрал руку.

     - Охранять! - рявкнула Мэри. - Чужой!

     Собаки быстро рассыпались веером вокруг нас. Каждая впилась взглядом в одного или нескольких противников, а это в большинстве случаев означало, что на каждого придется по паре псов, и каждый из этих застывших как статуи представителей семейства волчьих замер в своей собственной позе готовности, подобно тому, как хорошо обученная охотничья собака нацеливается на дичь. Мужчины вскинули ружья.

     - Спокойно! - сказал молодой. - Придержите своих собачек, если не хотите, чтобы их перестреляли!

     Мэри ничего не ответила, но собаки по-прежнему стояли неподвижно. Молодой поставил ружье прикладом на землю и оперся на него в довольно дружелюбной манере - хотя я заметил, что остальные продолжали держать ружья наизготовку. Он снова улыбнулся нам.

     - Итак, - заговорил он. - Как там на противоположном берегу?

     - Ничего особенного, - ответил я.

     Стоя в воде едва ли не по пояс, я до смерти замерз, но мне не хотелось удаляться от лежащего на плоту на расстоянии вытянутой руки ружья:

     - А как на этом?

     - Да тоже так себе, - отозвался молодой.