Поэтому в данном случае Санди по привычке отправился вслед за мной и Биллом к туманной стене и принялся ждать, когда мы закончим наши замеры и тесты. Они показали, что эта стена мало чем отличается от тех, которые мы обследовали прежде. Но когда мы наконец прошли сквозь нее, то обнаружили нечто совершенно особенное.

     Мы вышли наружу.., где? Во дворе, в сквере, на площади.., назовите как хотите. Это была овальная площадка чисто белого цвета, а за ней и вокруг нее к небу возносился такой же белый город. Не того белого цвета, каким бывает свежий бетон, а белый, как однотонный молочного цвета мрамор. И еще вокруг царила полная тишина. Не было слышно ни птичьего пения, ни стрекота насекомых. Не было слышно вообще ничего.

Глава 14

     "...И все заговорили вдруг,

     Чтоб слышать хоть единый звук

     В молчанье мертвых вод!"

     - писал Сэмюель Тэйлор Кольридж в своем "Сказании о Старом Мореходе".

     Если вам знакома эта поэма, если вы любите поэзию так же, как я, то вы сможете представить, какое чувство охватило Билла и меня, когда мы, пройдя сквозь туманную стену, оказались в этом городе. Строки Кольриджа позволят вам лучше понять, какое впечатление произвел на нас этот город из времени, неимоверно далеко отстоящего от нашего, впечатление, которое мертвые безмолвные воды произвели на Морехода. Перед нами раскинулся город такой тишины, с какой ни одному из нас до сих пор еще не приходилось сталкиваться. Мы оказались в ловушке этой тишины, попались в нее, остолбенев и замерев, как цветочные лепестки, залитые пластиком, боясь привнести хоть малейший звук в этот бескрайний, завораживающий и магический край безмолвия. Мы буквально окаменели, и страх первыми нарушить безмолвие был подобен какому-то мгновенно лишившему нас способности мыслить гипнотическому тормозу, с которым мы не в силах были совладать.

     Мы замерли, как вкопанные, и, возможно, так и стояли бы, пока не упали, лишившись сил, если бы наше спасение зависело лишь от нашей воли. Но тогда пришло спасение. Раздался громкий и совершенно неожиданный, отдающийся эхом и бесконечно перекатывающийся и повторяющийся среди белых башен и лежащих перед нами улиц скрежет когтей по твердой поверхности, и большущая твердая голова леопарда боднула меня под ребра, нарушая мое равновесие ледяной статуи, и я рухнул на мостовую с оглушительным стуком, уронив все оружие и оборудование.

     Чары были мгновенно разрушены. С "оглушительной" силой на нас подействовали лишь самые первые моменты не правдоподобной тишины, но стоило ее единожды нарушить, и все встало на места. Наполненный эхом город вызывал трепет, напоминая огромную величественную гробницу. Но стоило нашему первоначальному оцепенению пройти, и он превратился просто в город.

     - Давай осмотримся, - предложил я Биллу, поднимаясь на ноги.

     Он кивнул, и я с улыбкой посмотрел на него. Он любил бриться и за две недели, прошедшие с момента нашей встречи, несколько раз начинал отращивать бороду. Вот и сейчас скулы и подбородок покрывал темный пушок. В обычное время, да еще учитывая его юношеские черты лица, это выглядело смешнее не придумаешь. Но сейчас на фоне окружающей нас белизны и под безоблачным тишайшим небом его борода, униформа, ружье и приборы в совокупности придавали ему вид свирепого захватчика. Если уж он выглядел так из-за того, что несколько дней не брился, то я мог только догадываться, как выгляжу сам в этом противоестественно идеальном месте.

     Мы двинулись вперед по гладкому покрытию "площади". Во все стороны отходили ведущие в город дорожки, и стоило нам ступить на одну из них, как она пришла в движение, унося нас вперед.