Дорожка какое-то время несла нас вперед, двигаясь между зданиями, и теперь нас окружала практически абсолютная молочная белизна. Сначала я решил, что в зданиях отсутствуют окна, но ошибся. Их конструкция была необычной, и увидеть их можно было только глядя на здание под определенным углом. Мгновение назад мне казалось, будто я смотрю на совершенно глухую стену, а в следующее я уже видел как-то странно искаженное помещение за окном. Но ни единой живой души!

     Город был абсолютно безжизненным. Причем такой вывод явился не просто результатом визуального наблюдения. Мы буквально ощущали отсутствие живого во всех строениях вокруг нас, и ощущение это напоминало ощущение пустоты в мозгу. Оно не было болезненным, просто неприятным из-за неестественности. Огромный организм, как этот город, ко всему готовый и чего-то ждущий, но пустой, являлся преступлением против человеческого духа. Кстати говоря, Санди реагировал на него так же, как и мы, все сильнее и сильнее прижимаясь ко мне. Наконец мы сошли с движущейся дорожки - стоило нам сделать это, как она тут же остановилась - и окинули взглядом сплошную массу белых стен, в которых не было заметно ни окон, ни дверей.

     - Похоже, здесь нам ничего не светит, - через некоторое время сказал Билл Голт. - Кажется, пора возвращаться.

     - Нет, - возразил я. - Еще рано.

     Я не мог объяснить ему, почему не могу сдаться. Это был все тот же старый рефлекс, обитающий на задворках моего сознания, вечно все обдумывающий и сейчас уверенный, что вот-вот найдет тот самый недостающий факт, который так долго искал. В этом пустом городе обязательно должно иметься нечто, связанное с нашими попытками разобраться в природе шторма времени, линий времени и желанием понять: можно ли ими управлять или нужно просто смириться и постараться научиться жить в новых условиях. Я нутром чувствовал, что уходить еще рано.

     - Но ведь здесь никого нет, - констатировал Билл и без того очевидный факт.

     Я же отрицательно помотал в ответ головой.

     - Давай зайдем в одно из зданий. В первое попавшееся.

     - Внутрь? Но как? - Он окинул взглядом окружающие нас мраморно-белые сплошные стены.

     - Как-нибудь пробьемся, - сказал я и огляделся по сторонам в поисках какого-нибудь орудия взлома. - Если ничего не найдем, можно дать очередь из автомата, а потом как-нибудь расширить...

     - Не стоит, - сказал он и вздохнул. Я обернулся и взглянул на него, но Билл уже рылся в своем рюкзаке. Наконец он вытащил из него что-то похожее на серую картонную коробочку дюймов десяти в длину и двух в ширину и в высоту. Он открыл ее с одного конца и наполовину вытащил из нее белый цилиндр, обернутый во что-то, похожее на вощеную бумагу.

     Цилиндр имея консистенцию пластилина. Когда Билл содрал с него вощеную обертку, оказалось, что он размечен на отрезки примерно по два дюйма каждый. Билл отломил пару отрезков, остальное же снова завернул в бумагу, положил в коробочку и убрал обратно в рюкзак. Два отрезка он размял пальцами в тонкую лепешку, которую он, подойдя к ближайшей стене, и прилепил на высоте футов пяти над мостовой.

     - Что это? - спросил я.

     - Усовершенствованная разновидность пластита, - сказал он. - Не требует взрывателя. С ней можно делать что угодно и без всякого риска - можно даже пулю всадить.