- Хорошо, Порнярск, - сказал я. - Теперь мы с тобой остались вдвоем. Выкладывай.

     Я забрался в стоящий по соседству джип. Порнярск совершил один из своих удивительных прыжков, которые совершал, едва заметно сгибая свои похожие на подпорки ноги, и рухнул на сиденье рядом со мной, застыв в сидячем положении. Джип закачался на амортизаторах, а я еще раньше прикинул, что Порнярск весит вполне прилично - что-то около трехсот фунтов, - но постепенно успокоился. Я включил зажигание, и мы отъехали от лагеря.

     Мы отъехали, должно быть, не более чем на несколько сотен ярдов, ровно настолько, чтобы нас не было слышно в лагере. Я притормозил, заглушил двигатель и повернулся к Порнярску. Оказавшись нос к носу с этой массивной, похожей на бульдожью голову, я испытал странное чувство. Я в первый раз заметил, что его глаза были не просто карими, а настолько темно-коричневыми, что казались почти черными. Сейчас, на таком близком расстоянии, было видно, как по-кошачьи сжимаются и расширяются его зрачки.

     - Ладно, Порнярск, - сказал я. - Мне нужна твоя помощь. Ты должен знать о свойствах шторма времени гораздо больше, чем мы. Мне больше не хочется бродить наугад в надежде когда-нибудь наткнуться на кусок территории, относящейся к будущему достаточно далекому, чтобы там можно было найти что-нибудь, что помогло бы справиться с туманными стенами и со всем остальным. Мне нужна твоя помощь - помоги решить, куда двигаться дальше.

     - Нет, - сказал Порнярск.

     - Нет? - удивился я.

     - Тебе не требуется моя помощь, чтобы найти инициирующий район, - сообщил Порнярск.

     - Что это значит? - достаточно грубо спросил я: этой его фразы, вкупе с неприятием Билла, оказалось достаточно, чтобы я снова вспылил.

     - Это значит, что тебе не требуется моя помощь, чтобы найти дорогу, ведущую к искомой цели. Ты уже стоишь на этом пути.

     Я взял себя в руки, напомнив себе, что не следует очеловечивать его. Возможно, он просто пытается что-то мне объяснить, но ему мешает то, что он не способен рассуждать как человек.

     - И давно? - как можно спокойнее спросил я.

     - С того момента, как ты на время абстрагировался от происходящего и отчасти занялся общей проблемой - после того, как мои слова наконец позволили тебе осознать грандиозность проблемы. Надеюсь, я достаточно... - Порнярск вдруг смолк на середине фразы, что было для него нехарактерно. - Я понятно излагаю?

     - Не знаю, - сказал я. - Откуда тебе известно, почему я отключился и что со мной происходило потом?

     - Я наблюдал за тобой, - ответил он, - и делал выводы из того, как ты себя вел. Заключения эти именно таковы.

     - И что же я, по-твоему, делал?

     - Шел, - повторил он без каких-либо признаков нетерпения в голосе. - К инициирующему району.

     Меня вдруг охватило какое-то крайне тонкое чувство - инстинктивная настороженность. Он никак не мог знать, какая часть моего разума все эти последние несколько недель работала с Мечтой у меня в подсознании, но при этом говорил так, будто читал мои мысли.

     - Это могло быть чистой случайностью, - возразил я. - Почему ты решил, что это не было просто случаем?

     - Сначала ты погрузился в себя, - пояснил он. - Но потом оправился настолько, что оказался способен вести своих людей если и не по прямой, то в определенном направлении самым удобным путем к месту, где, как мне известно, находятся вспомогательные технические устройства, которые могут помочь сделать первый шаг в деле остановки движущихся линий темпорального изменения - темпоральных неоднородностей, как называет их Билл, или туманных стен, как выражаешься ты.