Методика эта просуществовала некоторое время, но очень скоро англичанами был найден детектор «слепков» – и от применения ее пришлось отказаться. Дальнейшие работы в этом направлении были прекращены личным распоряжением фюрера.

Очевидно, зря.

Но если есть какой‑то «подземный ход»… «слепки»… то Штурмфогель?..

Ни при чем?

Нойман почувствовал озноб. Отменить охоту? А если он уже убит? Все‑таки Хете – это Хете, от него еще никто не уходил. Как тогда все будет выглядеть?

Он, Нойман, отдал приказ убрать офицера, ценнейшего сотрудника, просто по подозрению, из‑за стечения обстоятельств, играя на руку врагу?..

Вот. Он уцепился за последнюю мысль. Преследуя Штурмфогеля, мы даем врагу понять, что играем по его сценарию. На самом‑то деле мы разгадали этот сценарий, но не имеем права показать этого. Если Штурмфогель падет жертвой нашей игры – то он падет геройской смертью офицера, подобно курьеру‑смертнику, который может доставить врагу фальшивку лишь на собственном трупе…

Его можно будет представить к Железному кресту.

Кстати, что там у нас в Женеве? Он стряхнул с лица остатки смятения и открыл папку с последними донесениями.

Ребята Эделя работали отлично. По их данным, группа Коэна насчитывала шестнадцать человек, из них девятеро уже были идентифицированы, а остальные скорее всего являлись новичками‑дебютантами. Группа располагала большим количеством автоматического оружия, включая два тяжелых пулемета, а также несколькими базуками и минометами. Судя по весу оружия и боеприпасов, до цели группа должна была следовать как минимум в двух тяжелых грузовиках…

Отдельное донесение было про двоюродную сестру Эйба Коэна, чья функция в группе оставалась неясной. Трижды ее посылали для установки тайников, но к тайникам никто не пришел, а при вскрытии одного из них не было найдено ничего. Просто ничего. Тайник был пуст. Следует отметить высокий профессионализм девушки в деле ухода от слежки…

С чего бы это, подумал вдруг Нойман. Роза Марцинович из Лемберга, дочь еврея и полячки, мать все время прятала ее в тайнике в борделе, который сама и содержала. Из‑за бывшего (да к тому же и давно мертвого) мужа у матери были сложности с местным гестапо, но кто‑то из аппарата гауляйтера заступился за вдову…

Это были данные Штурмфогеля. А если Штурмфогель все это сам придумал?..

Значит, он предатель.

Или это совсем другая девушка. Потому что в борделе девушка может научиться многому, но не профессиональному уходу из‑под слежки…

Адриатика, остров Премуда, яхта "Босфор", 4 марта 1945. 05 часов

Две ночи подряд Гуго охотился на командира, но прихватить смог только сейчас, после того как яхта вошла в какую‑то бухточку и стала на якорь. Очевидно, с берега их наводили, потому что в такой непроглядной тьме просто так приблизиться к берегу – и то было непросто; да и новые голоса зазвучали на палубе…

Так и шли: ночами плыли, днями стояли, укрытые маскировочной сетью. Команда спала. Но днем Гуго был почти бессилен, вот в чем беда. Ему нужна была луна, пусть ущербная, пусть за тучами. И вот сейчас – повезло. А может быть, он намолил себе эту удачу. Командир Джино сказал наверху: я вздремну до света. Потом растолкай меня, шкип. Да спи ты сколько влезет, сказал капитан, хоть до вечера… Я сказал: до света. Ну, ладно, капитан вздохнул, как хочешь.