Обошлось. Зато повод, по которому пришлось спешно прибыть в нору на Луне, был более чем весомым. Не очередная авария, которую надлежало немедленно расследовать, вовсе нет.

Руководитель R-80, полковник к тому времени Фатеев, а на самом деле флотский вице-адмирал, чьей настоящей фамилии Виталий даже не знал, выходил в отставку.

Официально.

Неофициально все обстояло немножечко сложнее. На самом деле на покой выходил не Фатеев, а куратор R-80 в высших эшелонах власти, мастер над мастерами. Фатееву предстояло занять его место. Место Фатеева, разумеется, унаследовал старший из оперативников R-80 – Николай, к тому времени носивший фамилию Белогуров.

Чистых оперативников в R-80 оставалось трое – старший Виталий, а также двое недавних стажеров – Максим и Юрий. Все трое за это время успели сменить по две фамилии, и сейчас, вместе с перераспределением служебных функций, планировалась новая смена.

Кадетов оставили блюсти струны, на которых те стажировались: Максима – северную, Юру – южную. Виталий вылетал туда, где был нужнее, на самые трудные случаи, которые по чистой статистике случались реже. В свою очередь возросло и число мелких аварий, но не в силу общего повышения аварийности, а опять же вслед за статистикой: флот рос, множилось число кораблей, и Генштаб вдобавок снова нацелился увеличить количество действующих полков, на этот раз сразу на два. Правда, процесс этот был не скорым, обычно затягивался минимум на пару-тройку лет. Гвардейский статус вдобавок к Семеновскому, Измайловскому и Преображенскому готовились получить Успенский и Троицкий полки. Троицкий, по слухам, прочили в систему Глизе-876, на тамошний кислородный мир. В каталогах он значился под названием «Траппист-первый», а простого гражданского именования еще не нажил. Куда намеревались перевести Успенский полк – никто пока достоверно не знал, и, что странно, даже слухов никаких в войсках не циркулировало, ни во флоте, ни в шурупах.

В итоге оба кадета бо́льшую часть времени работали на вылетах, а Виталий чаще заседал в норе. Ему пришлось сильно подтянуть теорию, потому что вместе с абсолютным числом кораблей возросло и количество их типов и разновидностей. Да и статус старшего оперативника обязывал: теперь в случае чего нельзя было выдернуть более опытного и искушенного Колю. Коля теперь был занят делами несколько иного свойства, нежели практическая полевая работа, но на месте руководителя освоился на удивление быстро.

Сидеть на Луне было обидно: с тем же успехом Виталий мог заниматься всеми рабочими делами и на Лорее, поближе к семье. Он уже всерьез подумывал завести разговор с новым мастером об открытии филиала на Лорее, но никак не предоставлялось удобного случая. То мастер куда-нибудь исчезал, то самому приходилось спешить в дальние дали, на край астрогации, особенно если авария случалась нетипичная и странная. Периодически выдавались бифуркационные моменты класса «хоть разорвись». Спасибо, что струнники в последние годы стали ходить чаще, в противном случае, R-80 не успевало бы ничего.

Теоретически принять участие в рабочих операциях могла и единственная в штате девушка – Валентина. Больше она занималась штабной работой в норе и выполняла функции помощника мастера, но в моменты, когда впору было разорваться, к расследованиям привлекали и ее, благо квалификации и знаний хватало.

Поднимался вопрос и о новом наборе рекрутов в R-80, но его в итоге запланировали на ближнее будущее – по истечении пяти лет после предыдущего набора. К этому времени срок нахождения Николая в новом амплуа должен был достичь трех лет.

Став мастером, Коля-Николай, что естественно, узнал о параллельных делах и связях Виталия со службой TS. Удивлен Николай не был: оказывается, он еще двенадцать лет назад на Лорее решил, что Виталием непременно заинтересуются и займутся разные интересные службы, вопрос только в сроках. И когда это подтвердилось – стоило ли удивляться?

Начало нового цикла ознаменовало ничем особо не примечательное сообщение в непрерывном потоке служебной почты Виталия.