Андрей вытащил свой старый охотничий нож, закрепил на руке простую тряпичную повязку от пыли и запаха, и принялся всё сгребать в центр. Он работал молча, но методично, словно вычищал не просто пещеру, а оскорбление здравого смысла. Каждый обрывок ткани, каждый гнилой кусок, каждую кость он подбирал самодельными щипцами из каких-то длинных и тонких костей, чтобы не касаться напрямую. Даже жёсткие чешуйки какого-то мёртвого зверя он старательно сметал в холщовый мешок.

Затем началась сортировка и зачистка. Отдельно он собрал все предметы, содержащие металл или стекло, даже ржавые кольца и обломки керамики. Эти он складывал в отдельную тканевую сумку, чтобы потом сжечь вместе с органикой, а осколки, которые не поддавались огню, закопать отдельно.

После полной зачистки пещеры Андрей выволок мешки с мусором наружу, к месту, которое выбрал ещё днём, что располагалась в углублении у склона, скрытом среди бурелома и камней. Там он заранее вырыл глубокую яму, шириной в полтора метра и примерно такой же глубины. Землю выкладывал рядом в плотную кучу, укрыв сверху выдранным дёрном, чтобы можно было потом использовать, чтобы обратно закрыть эту яму.

Он сгрузил туда весь хлам, засыпал сверху пару слоёв засушенной травы и коры, а потом, для надёжности, наложил на всё это пару печатей самовозгорания. Когда пламя вспыхнуло, оно зашипело и треснуло, выбросив неприятный запах горелого сала, костей и расплавленных тканей. Огонь быстро охватил весь мусор, но пламя не поднималось выше уровня ямы. Так как Андрей позаботился об этом заранее. Он внимательно следил за тем, чтобы не оставалось ничего, что могло бы привлечь хищников или случайных духов разложения.

После того как всё догорело, он оставил пепел остывать, а сам пошёл обратно к пещере, вымыл руки у ручья, пополнил свои фляги, а затем, когда угли в яме полностью потухли, вернулся с лопатой.

Он засыпал всё содержимое в несколько слоёв – сначала землю, потом тщательно уложил обратно дёрн, чуть примял всё сверху и выровнял камнями. С первого взгляда даже искушённый следопыт не заподозрил бы, что здесь недавно копали. И тем более о том, что здесь что-то сжигали.

Когда всё было закончено, Андрей медленно выпрямился, вытер пот со лба и взглянул на долину. Над головами уже тускло разгоралось звездное небо, а сама пещера наконец перестала быть логовом мусора и воров, а становилась – пусть скромным, но его личным временным прибежищем.

Он вернулся внутрь и, впервые за день, почувствовал настоящее облегчение. Теперь в этих каменных стенах больше не пахло падалью и пылью. Теперь здесь начиналась новая глава – и его, и этой долины.

Спустя некоторое время, после окончания этой работы, Андрей сидел в глубине очищенной пещеры, рядом с аккуратно сложенными походными сумками и аккуратно развёрнутыми тканевыми ковриками, на которых он уже разложил часть собранных в пути трав, корней и минералов. Воздух внутри был теперь чист и прохладен – тяжёлый запах прежнего запустения окончательно ушёл, уступив место тонкому аромату лекарственных стеблей и горной свежести.

Он достал из своего пространственного браслета невзрачный, но надёжный котёл алхимика, отлитый из тёмного, матового сплава с тонкими, почти незаметными гравировками печатей устойчивости по краям. Этот котёл был первым настоящим алхимическим инструментом, который старый мастер доверил ему в те дни, когда ещё верил, что передаёт знания талантливому, но скромному ученику. Простая вещь – и в то же время символ. Тяжёлый, с увесистыми ручками и укреплённым дном, он был рассчитан на новичка. Прощал мелкие ошибки, сохранял нужную температуру, и держал давление.

Андрей провёл по поверхности котла пальцами, проверяя, нет ли трещин, пыли или повреждений от этого странного путешествия.