Потом он шагнул в центр поляны из подавляющих печатей, в ту самую зону, где сила, даже его собственная, казалась чуть тише, сдержаннее. И когда остановился в самом центре – время замедлилось. Андрей протянул руку к браслету-хранилищу.

– Пора…

Копьё Святого вышло не сразу из хранилища. Его пришлось вытянуть оттуда силой, словно оно сопротивлялось самому факту выхода. Из вспышки пространственного разрыва вырвался длинный, тёмно-золотой остов. Резное древко, увитое гравировками. А затем – лезвие, похожее больше на клык чудовища, чем на металл. И как только оно коснулось воздуха, даже само окружающее парня пространство задрожало. Поляна вздохнула. Словно что-то старое и забытое снова проснулось. Копьё вспыхнуло светом. И пронеслось по кругу вокруг парня с силой урагана, как если бы его кидали в бой. Оно попыталось вырваться из круга… Но сразу же столкнулось с внутренней преградой. Линии печатей вспыхнули синим, и энергия артефакта ударилась в стену, словно хищник – в стену клетки.

Но артефакт не сдавался. Копьё закрутилось в воздухе, мечась по кругу, словно зверь, который в ярости рвёт цепь. Даже воздух внутри круга начал искрить и шипеть от напряжения. И всё же… оно так и не вырвалось из этой ловушки, специально построенной именно для того, чтобы удержать его.

– Теперь… Моя очередь… – Хрипло выдохнул Андрей. Он протянул к копью руки. Его собственная духовная энергия, сгустки ауры, потекли вдоль пальцев, затем по ладоням и развернулись в виде нитей сознания, направленных на артефакт. В тот же миг он ощутил, как воля копья ударила в ответ. Этот удар ощущался, как острое ледяное лезвие, что входит прямо в разум. Как если бы кто-то чужой, огромный, холодный и полный ненависти, начал вгрызаться прямо в его душу.

– Нет… Ты не возьмёшь меня… – Андрей упёрся. Он вливал свою силу в артефакт, погружая в него своё намерение, свою личность, свой приказ: "Ты будешь моим!"… Копьё содрогнулось, и вспыхнуло. Внутри него запульсировал огненный зрачок, как глаз существа, что не желает умирать. Оно дернулось раз, другой – и метнуло в него импульс боли, из разряда тех, что могли свести с ума. Андрей вскрикнул и рухнул на одно колено, ладонью упёршись в пылающий круг. Из носа и ушей пошла кровь. Но он не отступил.

– Я не твой враг… Но и рабом я не стану… Подчиняйся! – Слово прозвучало, словно молния в горах. Печати снова вспыхнули – и один из внутренних кругов перехватил выброс копья, сдержав его пульсацию.

Волна прошла. Но Андрей, тяжело дыша, уже стоял на обеих ногах. Взгляд – прямой. Губы – сжаты. Руки – как якоря. Он вливал в копьё свою силу, снова и снова. Это была не битва. Это было воспитание дикого зверя.

Прошёл час… Может два… Копьё уже не дергалось. Оно дрожало, вращаясь в воздухе, словно пыталось понять, почему оно не победило? Андрей подошёл ближе, теперь уже не боясь. Протянул руку, и коснулся древка. Никакой вспышки. Никакого отторжения.

– Ты будешь моей рукой. Не господином. Не проклятием. Ты станешь оружием, а не судьбой. – Лезвие копья едва заметно дёрнулось – и замерло. Андрей почувствовал, что оно, хоть и сопротивляется, но всё же подчиняется. Как волк, который признал силу другого вожака. Он с трудом выдохнул, почти упав на колени от напряжения. Сердце било в висках, дыхание рвалось из горла. Но битва была выиграна.

Копьё Святого – больше не дёргалось. Оно медленно опустилось к земле, и легло на каменную плиту, окружённую шепчущими печатями, как если бы сам воздух признал, что эта воля была сильнее. Андрей вытер кровь с подбородка, снова достал лечебную пилюлю и проглотил её всухую.

– Ты будешь моим… Теперь и навсегда…

И долина замерла, наблюдая за тем, кто подчинил себе артефакт, который веками считался неподвластным никому…

……….