Через пару дней Андрей снял бинты с плеча. Кожа зажила, но под ней появилась тёмная, тугая рубцовая ткань. Вспоминая то, как этот духовный зверь, буквально играючи, разорвал его плоть, парень не чувствовал страха. А только внимательность. И тяжёлое уважение.

“Я пытался давить на волю. Но у зверя не воля. У него – инстинкт. Грубый, древний, не думающий. Не то что у разумных.” – Он мог сломать душу ученика секты. Но змея – не отступала, и не боялась. Она жила. И жила в той волне чистого выживания, где любое колебание – всего лишь смерть.

Придя в себя, он стал ходить по лесу, наблюдать за животными. За тем, как они отвечают на угрозу. Как зверь давит зверя не силой, а телом, запахом, движением, ритмом. И тогда он понял, что природный инстинкт не ломается приказом. Он заглушается другим, более древним инстинктом.

“Если я не могу надавить на её разум – я заставлю тело этой твари поверить, что перед ней – не добыча. А… Альфа. Хищник.”

Сделав такие выводы, он вернулся в долину и начал переписывать технику подавления воли. Теперь она опиралась не на резонанс разума, а на двойную основу. Пульсация жизненной энергии, имитирующая древнего хищника… И импринт давления, подделанный под ауру монстра более высокого уровня.

Для этого он использовал ингредиенты, что сумел раздобыть ещё в Нижнем мире на Поле Брани Падших Богов. Кровь демонического оленя, хранившую след ужаса в костях. Осколки кости драконьего тюленя, существа, внушавшего страх на уровне инстинктов. И собственную печать подавления, настраиваемую на “животный язык подавления”. Отчего вокруг его места тренировок появились черные следы копоти от десятков попыток. Иногда он даже сам начинал дрожать, оказавшись в центре собственных техник.

Копьё Святого, обвязанное новыми печатями, теперь действовало как ретранслятор животного давления. Не духовной силы – а примитивного страха, того самого, который древние существа испытывали при встрече с существами, что не просто сильнее, а естественные вершины пищевой цепи. Андрей даже вплёл плетение ритма дыхания – чтобы в момент активации техника работала в такт биению сердца змея. Это требовало тонкой настройки, почти невозможной без духовной проекции и анализа следов вибрации пещеры после первой битвы.

Чтобы проверить работу изменённой техники, он активировал одну из фантомных проекций, созданных по памяти змеи. На него уставился призрачный силуэт из зелёного пламени – высокий, извивающийся, с зубастой пастью и омерзительной, хотя и завораживающей грацией. Он активировал новую версию техники. Фантом… Отпрянул. Не исчез. Но замедлился. И пелена силы, всегда окутывавшая призрак, дрогнула.

“Работает… Хотя и не совсем полностью, но всё же сдерживает.” – Тогда он активировал вторую фазу – ритмичный давящий импульс. Фантом замер. Голова подалась вниз, в неосознанном жесте подчинения.

“Вот оно…”

Закончив работу над новой техникой, он укрепил проход в пещеру змея печатями якоря, чтобы, если снова будет вынужден отступать, пещера не захлопнулась за ним. И отметил каждую ключевую точку пространственными якорями. Теперь он был готов. И в этот раз – он придёт не как мальчишка с артефактом. А как охотник, что нашёл подход к зверю, не отступающему от страха.

И только после тщательной перепроверки всех нюансов, он начал второй спуск в место, где не так давно сам чуть не стал кормом. Когда он подошёл к расщелине, в которой едва не умер, воздух уже вонял смертью.