— Брось. Там все — седьмая вода на киселе. У нас с тобой, если так подумать, прав как бы не больше на престол, чем у них.

— Не скажи. О Шуйских ты позабыл?

— Тех, что в Польше живут и католичество приняли?

— Ты на это не смотри. Перекрестятся в православие. Как запахнет престолом — мигом все провернут.

— На кой бес нам они сдались?

— Если бы не Борис Годунов, то трон унаследовали именно Шуйские. Законно. А после пресечения старшей ветви он отошел бы младшей ветви. Они законные наследники.

— Самому не смешно? — усмехнулся Голицын.

— За ними силы нет. Вообще. Понимаешь? А значит они будут слушать наших советов. Так что законность им это поднимает крайне.

— Соблазнительно звучит. Но… ответь мне на вопрос. Через сколько часов Алексей узнает о твоих словах?

— Если ты не расскажешь ему, то очень нескоро или вообще никогда.

— Вот как? — оглянулся Голицын. — Здесь все свои?

— Да.

— И как ты представляешь себе возведение тех Шуйских на царство?

— Соберем Земский собор и изберем. Вместе с тем, утвердим Конституцию, в которой строго опишем наши права и место царя.

— Как в Речи Посполитой?

— И как в Англии. Там ведь король силы не имеет. Как парламент скажет, так и будет. А в парламенте кто? Мы… — он улыбнулся.

Василий Голицын промолчал.

— Пойми — это наш шанс. Упустим — и этот эпилептик с бесенком загонят нас под лавку. В угоду своим дурным грезам.

— Таким уж и дурным? Али войско ныне московское худое? Их же грезы. Да и турка побили. Крымчаков под руку подвели.

— Брось — то до первого промаха. Сам же знаешь — турок спит и видит, как все возвернуть. А те торговые договора не стоят бумаги, на которой они написаны.

— Пусть так. Но разве в былые года о таком мы могли хотя бы мечтать? Не все так плохо в их делах.

— Они словно одержимые.

— Зря ты так. Отец горяч, да. Но сын весьма разумен. С ним можно разговаривать.

— Это ведь он этот вздорный закон предложил!

— Он выполнял просьбу отца, насколько я знаю.

— Просьбу?

— Ну хорошо — приказ. Петр спит и видит, чтобы вся страна служила. Поверь — сын лишь делал то, что хотел отец. И он еще неплохо этот закон написал.

— Ты это называешь неплохо?

— А как бы сделал Петр? Просто обязал всех служить. Я знаю. Слышал. Он сам так и говорил. Как сделал Алексей? Написал закон, которые открывает массу возможностей для влиятельных домов. Да, нужно будет шевелиться. Но он ведет к увеличению нашего влияния, а не наоборот.

— Тебя послушать, так он молодец.

— А он и молодец. Во всяком случае, Алексей намного лучше любых Шуйских. Да, он непростой человек. Но с ним можно договариваться.

— Ой ли?

— Разве четыре года назад он не пошел на соглашение? — усмехнулся Голицын. — Петр на его месте просто повел войска на Москву и всех причастных вырезал бы. Он в ярости меры не знает. А Алексей обошелся малой кровью. Хотя мог просто подчистить всех причастных. И Леша - не Петр. Он бы точно докопался до каждого причастного. Или ты сомневаешься в том, что царевич поименно знает участников того заговора? Серьезно? Ты разочаровываешь меня.

Собеседник недовольно поджал губы.

— И вообще — нам пора заканчивать этот разговор.

— Отчего же?

— Ты очень сильно недооцениваешь Алексея.