— Он тебе нахамил?

— Нет, не то чтобы, скорее… то, как он на меня смотрел.

Том поднял глаза от своего стакана.

— Какой-то извращенец?

Телевидение привлекает больше неудачников, фриков и странных персонажей, чем пламя горящей свечи мотыльков, и Оливия уже не однажды сталкивалась с более или менее настойчивыми преследованиями, которые всегда безмерно беспокоили Тома.

— Нет, я не так выразилась… Что-то в его поведении, знаешь, когда человек говорит с отсутствующим видом и кажется таким безличным, и вдруг какой-то блеск в глазах или что-то в речи заставляет думать, что перед тобой ломают комедию для каких-то своих целей.

— Настоящий инспектор Коломбо тебе попался! — пошутил Том, но поняв, что шутка не особенно удалась, сменил тон. — Тебе кажется, он приходил по важному делу? Думаешь, он расследует что-то серьезное?

— Не знаю, но мне он не понравился. Мне показалось, что мной воспользовались.

— Перекинь все на Деммеля, он должен тебя прикрыть, это, в конце концов, его работа.

Оливия кивнула, и Том увидел, что она была все ещё обеспокоена. Он взял её за руку.

— В любом случае, тебе больше не придётся его видеть, — успокаивающе сказал он.

— Да, конечно. Знаю, глупо себя накручивать из-за такой ерунды.

Они убрали со стола, разговаривая уже о другом, и Том удовлетворенно констатировал, что жена выкинула тревоги из головы — он окончательно успокоился, увидев, как она устроилась с книжкой в шезлонге в саду. Том сказал, что пойдет на чай к Рою, свистом подозвал Смауга, и вместе они отправились по дороге, петлявшей посреди леса. Дом Макдэрмотта открывался взгляду в последний момент, скрытый листвой окружавших его ив.

Старик сидел в тенечке на веранде, покачиваясь в кресле-качалке, которое скрипело под его тяжестью.

— Картинка с открытки, — сказал себе Том вслух, с удовольствием думая, что теперь такой будет и его жизнь. Он поднял блюдо с остатками яблочного пирога и поздоровался с соседом, который жестом пригласил сесть на деревянные качели, подвешенные на веранде. Рой извлек холодное пиво из стоявшего у ног ведра со льдом, и они с Томом разделили пирог, обмениваясь банальными замечаниями.

Наконец Том, который больше не мог сдерживать свое любопытство, спросил:

— Скажите, а чем он, собственно, занимался этот Гари Талли, о котором вы мне сейчас говорили по телефону?

Глаза Макдэрмотта сверкнули, как будто он с самого начала ждал или опасался этого вопроса.

— По образованию он был вроде бы социологом, но, признаться, я толком и не узнал, над чем он здесь работал. Он пару раз упоминал какую-то книгу, но не знаю, о чем она. Вам что-то рассказали в городе, что вас теперь это так интересует?

Том на секунду засомневался, следует ли ответить вопросом на вопрос или выдумать какую-нибудь отговорку, а затем посмотрел в глаза Рою. Зачем ему так упорно окружать себя тайнами и ложью?

— Я нашёл его вещи, — признался Том.

— На Ферме? После всех ремонтов это просто чудо.

— На самом деле Билл Танингем не стал трогать чердак, а там есть что-то вроде тайника, который сохранился со времени Талли. Не знаю, зачем, но он спрятал часть своих бумаг и так за ними и не вернулся.

Рой наклонился к собеседнику с банкой пива в поднятой руке.

— Талли был тем еще мягко говоря эксцентричным типом, даже для своего времени. Помню, что зимой 1969 года он исчез на два месяца, никого не предупредив.