Том подумал вдруг, что во всех книгах и записях Гари Талли он не встречал ни одного упоминания индейских мифов, и удивился, как мог фанатик, которым был Гари, пройти мимо эдакой золотой жилы, тем более что он решил сюда переехать. Это не могло быть обычным совпадением, и должно было найтись какое-то объяснение, подумал он с внезапной надеждой.

— А куда он уехал, когда продал дом? — спросил Том.

Рой медленно облизнул губы, не отрывая взгляда от лесной чащи.

— Он умер, Том. Нет смысла тратить ваше время. Я не хотел об этом говорить при ваших детях и супруге, не хотел все «усложнять», поэтому сказал, что он продал дом, но это неправда, потому что на самом деле Гари Талли покончил с собой.

— Вы имеете в виду в нашем доме?

Рой с мрачным видом кивнул.

— Я бы предпочёл избавить вас от этого, но вы продолжали расспрашивать. Простите.

Том качнулся на деревянной доске, служившей ему сиденьем, и металлические цепи качелей тихо звякнули. Такого он не ожидал. Помолчав с минуту, он схватил соседа за руку.

— Рой, я должен знать. Мне совсем не светит ходить по собственному дому и в каждой комнате воображать худшее. Где он это сделал?

Старый лавочник провел по лицу рукой, как будто пытаясь стереть образы прошлого.

— Не думаю, что это хорошая мысль, Том.

— Я живу в этих стенах, и у меня есть право знать. Уверен, если я позвоню Тессе Кащинской теперь, когда сделка уже совершена, она не откажет себе в удовольствии позлорадствовать и все мне расскажет. Так вот я предпочёл бы услышать правду из ваших уст.

Рой снова провел языком по пересохшим губам и глубоко вздохнул.

— На втором этаже, в своем кабинете. Повесился.

— Вы знаете, в какой именно комнате? — Пронзительный взгляд старика испытующе уставился на Тома, будто проверяя его решимость. — Рой, это для меня важно.

Макдэрмотт сглотнул с обречённым видом.

— В тот день, поднявшись наверх лестницы, я повернул налево, к проходу в другое крыло. Паркет поскрипывал, и одна из дверей была открыта. Вторая слева. Оттуда било солнце, казалось, что комната объята пламенем. И он качался в петле, охваченный лучами заходящего солнца.

Душа Тома ушла в пятки.

Комната Зоуи.

— Вы были там, да? — вдруг догадался он.

— Я его и обнаружил. После того, как его не было слышно несколько дней, а машины стояла припаркованной у дома, я заподозрил неладное. Я же видел, как он постепенно скатывается в депрессию, понимаете? Тогда об этом не говорили так, как сейчас, и никто не знал, что нужно в таких случаях делать, просто отмахивались. Рюмка виски, партия в карты — и все проходило…

Рой по-стариковски подвигал челюстью. Он выглядел усталым.

— Потом этот запах меня преследовал, — прибавил он. — Труп кишел червями, это был огромный гудящий улей. Вот почему я помню Гари Талли. Окажите мне услугу, Том, не рассказывайте Оливии. За исключением вашего слуги все уже забыли этого бедного чудака. Советую и вам сделать так же.

Том поблагодарил его кивком головы, но мысли его были далеко.

В самом ли деле их дом стал прибежищем потусторонних сил? Не почувствовала ли Оливия невидимое присутствие Гари Талли? И не его ли дух пугал по ночам их дочку? Не могло быть случайностью, что в той самой комнате, где оккультист покончил жизнь самоубийством, происходили все эти странные вещи.