— Скажи ещё Десницей! Хе-хе… Что правда Десницей хотел стать?

— Ну чего тут такого?

— Д-достойная ц-цель.

— Тогда тебе, Мирон, знаешь как вкалывать надо? Тебе лучшим надо быть! Понимаешь, лучшим! Не только сильным, но и грамотным, и в раскладах политических разбираться! Знать все политически противовесы хотя бы в своем княжестве!

— Да ну тебе-то откуда разуметь, Филипп?

— Да так… Слышал…

— А в-ведь М-михаил так и д-делает. В-вникает, р-решает проблемы, в-вкалывает!

— Ну он же форточник. Может они все такие?

— Не, он типа сам такой. Будто гложет его что-то внутри. И заставляет бежать.

— Как он на прошлой неделе сказал? В современном мире, чтобы оставаться на месте, необходимо бежать?

— Во-во, что-то такоё мудрёное было, да.

— А д-давайте завтра утром на п-пробежку?

— В принципе, можно, даже нужно! Я — за!

— Ну… я тоже. А это, Романа с Михаилом будить будем?

— А ты бы хотел, чтобы тебя разбудили на зарядку, чтобы ты стал сильнее и выносливей?

— Конечно! Да если б не разбудили, я бы потом…

— В-вот т-тебе и ответ, М-мирон.

Кажется, в тот момент, несмотря на боль в спине и в шее, я даже порадовался за парней.

Окружение играет важную роль в нашей жизни, и если бы ребят так и приходилось тащить за собой, то вряд ли бы мы продолжили общение.

Одно дело тащить за собой недалёкого кузнеца, замкнутого в себе дрыща-очкарика и болтливого хитрована, другое — Воина, Инженера и Казначея.

И то, что вольники сами решили развиваться — это радует. Ну а то, что я выступил в качестве примера — радует вдвойне.

Потом я моргнул и оказался на арене, вот только на этот раз там были только я и Рив.

Сердце сладко сжалось, а на лице сама собой проступила глупая улыбка.

— Привет…

В ответ же в меня полетела цепь…

И снова пришлось уворачиваться и кувыркаться.

Клинков на арене не наблюдалось, поэтому всё, что мне оставалось — бегать от цепей Рив по всей арене.

Несколько раз она совершенно точно могла меня подсечь и покалечить, но отчего-то замешкалась.

Отвлекшись на секунду от звенящих в воздухе цепей, я взглянул на принцессу и почувствовал, как в груди вспыхивает неукротимый гнев.

Её. Это. Забавляло!

Зарычав от злости, я не стал уклоняться от свистнувшей в воздухе цепи.

Вскинул руку, отстранено наблюдая, как горячая сталь рвёт кожу на предплечье, и намотал острые звенья на кулак.

Руку жгло огнём, а меня распирало от гнева и обиды.

Я её добиваюсь, а она… ОНА СМЕЕТ НАДО МНОЙ СМЕЯТЬСЯ!

Рывок, от которого сухожилия и мышцы пронзило острой болью, и удивленная Рив уже летит ко мне.

Я поймал на подлёте и вцепился в её плечи, одновременно и кипя от гнева, и стараясь не причинить ей боль.

А вот дальше… Дальше я завис, не зная, что предпринять и, скользнув взглядом по её ироничной улыбке, потупился, нечаянно уставившись на тунику.

Белоснежная когда-то тряпка надежно скрывала грудь, оставляя простор для фантазий, и я совсем засмущался, чувствуя, как вспыхнувшие было гнев со злостью куда-то утекают.

Рив задумчиво хмыкнула, а я, нахмурившись, вскинул голову вверх и взглянул ей в глаза.

Её внимательные глаза, с прищуром смотрящие на меня, мгновенно заставили позабыть обо всем.

Не знаю как это объяснить, но я растаял, будто масло, брошенное на раскалённую сковородку.