И если бы не Жижек, я бы ни в жизнь его не нашел.

Хорошо хоть наши заставы располагались недалеко, и я не сильно спарился под поднимающимся солнцем.

Рынок находился там, где и сказал сержант — на границе между нашими заставами, вдоль стены были натянуты серые тенты, сливающиеся по цвету с камнем.

И первым, кого я увидел на рынке был Толстой.

— Ну наконец-то! — Иван вздохнул один-в-один, как Дубровский. — Я тебя уже второй день здесь жду.

— Пришел бы с ребятами в таверну…

— Михаил, не тупи, — поморщился Иван, поднимаясь с бочки, на которой он до этого сидел. — Наши пятёрки официально конфликтуют, а мы обедать придем.

— Я так понимаю, макрисы нас не видят? — уточнил я на всякий случай, прежде, чем затевать разговор на серьезные темы.

— Это же черный рынок. — Иван посмотрел на меня, как на умалишенного, — Конечно, нет.

— Ну тогда, может, объяснишь, зачем этот конфликт? Вам что, своей заставы мало?

— О! — зло усмехнулся Толстой. — Кому расскажешь — не поверят! Знаешь сколько нам пришло наград от северян с пожеланием подмять под себя ближайшие заставы?

— То есть Силовая броня второго ранга и Вихрь — это не перекачки Безуховых?

— Броня — да, Вихрь — нет.

— Мда уж… Я думал, что северяне — не самый богатый народ.

— Да много ты знаешь, — отмахнулся Толстой и тут же завелся. — Вы все просто не понимаете, что происходит! Не понимаете, что надвигается!

— И что же?

— Ничего, — отрезал Иван. — Дай руку.

Я с недоверием протянул ему ладонь, не удержавшись от вопроса:

— Сильно от ауры колбасит?

— Нормально, — скривился Иван. — Немного осталось. Я уже почти взял ранг. Ещё один и можно будет выдохнуть.

— Пошли к нам на тренировки? — неожиданно для себя предложил я. — Наш сержант просто зверь — обещает за десять дней ранг поднять.

— Посмотрим, — мрачно ответил Толстой, прислоняя к моей руке артефакт, похожий на штопор. — Если вырвешь руку — считай наше обучение закончено. Понял?

— Вроде понял…

— Тогда… терпи.

Я хотел было переспросить, что именно терпеть, но в следующую секунду в руку впилось ядовитое жало боли.

— Говорят, — сквозь туман боли я слышал голос Толстого, — Древние обладали беспрецедентным знанием. У них были методики подготовки стихийных магов, друидов, призывателей. Существовала подробная градация мастерства от ученика до архимага. А ещё, говорят, Древние вывели два класса: Имперский маг и… Антимаг.

Боль была невыносимой.

Она разрывала мою руку, вкручивалась под ногти, плавила кожу.

Но рассказ Толстого помогал держаться и терпеть. Я даже понял наконец, почему Любопытство местные поставили в один ряд с Честью и Волей.

Стало настолько интересно, что боль отошла на второй план.

— Существует несколько способов сделать из одаренного антимага, но наша семья сумела сохранить только один. Ты в курсе, что если принимать яд небольшими порциями, то через какое-то время организм обретет небольшой иммунитет?

О нет, кажется, я знаю, к чему клонит Ваня!

— Так и с магией. Тебе, правда, будет посложней, чем мне. Отец… тренирует меня с детства.

Уууу, как больно!

Как только тайна стала раскрыта, как Любопытство, насытившись, отступило, и Боль вгрызлась в мою многострадальную руку с новыми силами.