А сам Дорич, прибывший на платформе одним из первых, сосредоточенно замер, гипнотизируя идущую на заставу Волну.

И, если меня не обманывало зрение, песок под лапами и манипуляторами демонов и конструктов начал… перекатываться волнами?

Я на мгновение отвлекся и, один за другим, швырнул молоты в стекляшек, которые решили зайти на Мирона сбоку.

Дханг! Бзынь!

— Благодарствую за молот! — крикнул Мирон, которого азарт боя как захлестнул ещё на арене, так до сих пор не отпускал. — Мой как раз почти… — Ха! Сломался!

Кузнец с со всей силы бросил свой молот в Огненного паука, готовящегося к плевку и выхватил из стеклянных осколков второй.

Поморщившись на слова кузнеца — очень уж мне не нравился его чрезмерный энтузиазм — я вернулся на свое место и закрутил импровизированным шестом широкую восьмерку.

— На один шаг назад! — скомандовал я и мы слитно отступили, освобождая себе простор для работы на дистанции.

Дай Мирону и Петру волю — они бы уже давно сцепились с врагом в рукопашную, но я отчетливо понимал — это будет равнозначно поражению.

— Мирон, — крикнул я, замечая сигнал Оута. — Не дай Огневикам подобраться к Инженерам!

Инженеры засели на левой стене от ворот.

Чудом уцелевший отец Мирона без вопросов подчинился Инженеру Рубикусу, Ну а Славик с Филом без напоминаний взялись за установку мобильной мастерской.

На первый взгляд работа Инженеров была не заметна, но время от времени то один, то другой вражеский конструкт замирал и бросался на своих.

Ну а сам Рубикус работал по масштабным целям, таким как черви или монструозные танки.

Было очень круто, когда десятиметровый Червь, вместо того, чтобы сожрать Мирона, неожиданно дёрнулся и начал биться в конвульсиях.

Он то скручивался в кольцо, то распрямлялся, калеча демонов вокруг себя.

— Болты! — Донесся далёкий зычный крик Хмурого, и я вживую прям увидел, как кто-то из гимназистов метнулся за новой связкой снарядов.

И для этого мне не нужно было оглядываться.

Дворянин ты или родович — всем сейчас было на это плевать. Нами двигала лишь одна мысль: выжить.

Каждый выжимал из себя максимум. Даже в таком деле, как поднос снарядов.

Да и вообще, наши гимназисты не сидели без дела.

Кто-то поддерживал нас магией, кто-то управлял боевыми големами, кто-то помогал разворачивать ремонтный лагерь прямо у ворот заставы.

Пожарский и вовсе самостоятельно организовал за ремонтным лагерем полевой госпиталь.

Ковры вместо коек, лечебные зелья и свитки, слабенькая аура оздоровления. Там же сидел и Воронцов, склонившись сразу над тремя котлами.

Валерон варил несколько зелий за раз: Живчик, Тоник и что-то на выносливость.

Ну а прикомандированные к гимназистам солдаты пулями носились по заставе, всеми правдами и неправдами добывая необходимые ингредиенты.

Кто-то из торговцев охотно делился товаром, тем самым внося свою лепту в наш бой, кто-то, заперся у себя в доме и не отзывался на крики и стук в дверь.

Но всё же, бОльшая часть была на стене. И я, как мне кажется, даже видел там знакомую лысину Кабула.

Нам всем было чертовски страшно и мы все делали всё, чтобы выжить.

Именно в те минуты я понял, что ничего не сплачивает так, как внезапная атака врагов.

Все разумные на заставе будто превратились в единый живой организм, ведомые одной целью — выжить.

И единственный, кому происходящее явно нравилось был капитан.

Бывает, видишь человека за работой и понимаешь — это его. Его путь, его призвание, его страсть.

Так вот, страстью Оута, видимо, была война.

Он успевал везде.

Помогал отражать прорыв к нашим магам на правом фланге.