— Привыкай, — пожал плечами Оут. — Если хочешь на что-то влиять в дальнейшем, придется вникать во все нюансы. И с холодным расчетом распоряжаться людскими жизнями.

— Мда уж, — поморщился я, не отрывая взгляда от кольца Контрабандиста. — Как там, кстати, Бандо поживает?

— Была сложная ночь, — поморщился Оут. — У толстяка осталось… три дня.

— Раньше было три недели, — осторожно усомнился я.

— Говорю же, в бою был большой расход энергии, — нахмурился Оут. — И я, кажется, понимаю, отчего Контрабандисты подсаживаются на эти кольца.

Он резко выдохнул и снял кольцо с пальца.

— Клянусь использовать его только в крайних случаях, — произнес капитан, убирая артефакт в карман.

Оут, конечно, крут. Кремень, а не мужик, но что-то мне подсказывает, что таких крайних случаев будет чем дальше, тем больше…

Вслух я это произносить не стал, решив вместо этого поменять тему.

— Что у нас, кстати, с обедом?

— Хмурый со своим отделением заступил на дежурство.

— А Косой?

Оут мрачно промолчал, а я неверяще покачал головой. До сих пор не верилось, кто-то из наших не пережил эту ночь…

— Ты лучше мне вот что скажи, — Оут также, как и я посчитал, что стоит снова сменить тему разговора. — Ты что-то говорил про стелу…

— Сэр! — на лестнице, громко топая сапогами, появился запыхавшийся Жижек с перевязанной рукой.

Сержант ещё только начал говорить, а я уже почувствовал, как живот кольнуло тревогой. Вряд ли бы он стал прерывать нашу беседу по пустякам.

— Приехали, сэр! — выдохнул Жижек, опираясь на стену. — Управляющий «Золотым мечом», гильдейские, и даже сам князь!

Глава 25

— Где они? — на Оута, в отличие от меня, слова сержанта не произвели никакого впечатления.

— Ждут на площади, — отрапортовал Жижек, выпячивая грудь колесом.

— Ну пойдем, тогда, — вздохнул капитан, с сожалением поднимаясь из-за стола. — Да не робей ты, Миш! Всё нормально будет.

В принципе, я и не сомневался, что всё будет нормально. Вот только личность князя, хоть я его и не видел, вызывала во мне противоречивые чувства.

С одной стороны, я понимал, что князь — опытный политик, и, скорей всего, его прибытие на заставу связано с очередной политической комбинацией.

С другой, меня восхищала основанная им гимназия.

Наш учитель литературы, Алексей Александрович, всегда говорил, что государственность начинается с семьи и детского садика.

Что дети — это будущее страны и что правительство, забывшее про важность образования, неминуемо проиграет в большой политической войне.

И я, наблюдая сначала за своими одноклассниками, а потом однокурсниками, был с ним полностью согласен.

Большинству было плевать на знания, на поиск любимого дела и самореализацию. Всё, что хотели 80 % моих знакомых — потусить на вписке и списать полугодовую аттестацию.

Здешняя гимназия отличалась от наших школ как небо и земля.

Серьезный упор на практику, мотивированные гимназисты, престиж образования — всё это сквозило в каждом движении, в каждом поступке гимназистов.

Ну а социальный лифт, позволяющий одаренным вольникам учиться в одном классе с дворянами меня и вовсе восхищал.

Быть гимназистом было почетно, образование ценилось, и это был, как я понимаю, лишь один из путей к обеспеченной жизни.

Ну а человек, подобравший команду отличных управленцев, не мог не восхищать.