— Грамота торговца первого ранга для Филиппа Крудау! — Дионисий Викторович протянул мне туго свернутый свиток с золотой сургучной печатью.

Сбоку, не сдержавшись, присвистнул Оут и даже князь с удивлением взглянул на управляющего.

Про гильдейских я и вовсе молчу. Те смотрели на Дионисия, как на предателя рода человеческого.

— А вот этот макрис — подарок непревзойденному Михаилу, который без сомнения стал любимчиков наших зрителей.

Управляющий протянул мне небольшую коробку, в которых обычно дарят обручальные кольца.

— Это необычный макрис. Он позволит при активации обратиться к нашим зрителям практически из любой точки нашего мира!

Ого! На мой взгляд — это самый крутой подарок. Возможность обратиться к сотням тысяч людей… бесценна.

Похоже, так считал только я и, судя по горящим глазам, сам Дионисий. Что князь, что Оут отнеслись к подарку как к чему-то несерьезному.

— Ну а подарок Роману я вручу лично, ес… э-э-э, когда он придет в себя! Так же как несравненным Алексии Громовой и Айне Пылаевой! Ну и конечно же остальные гимназисты также получат именные подарки и статус почетных участников «Золотого меча»!

— Благодарю вас, Дионисий Викторович, — кивнул князь, перехватывая беседу в своих руки. — Ну а теперь, нам предстоит решить один важный вопрос.

Князь перевел свой тяжелый взгляд на задрожавших гильдейских.

— Совет гильдий обвиняется в намеренном покушении на гимназистов моего княжества. Я уж молчу о намеренном разрушении инфраструктуры заставы, взятой моим княжеством в аренду.

Так вот что мы здесь забыли! Аренда — хитро придумано. Наверняка ещё лет эдак на сто.

— Неужели гильдии хотят объявить дворянству и лично мне… войну?

Князь говорил спокойно и даже тихо, но каждое его слово будто выжигалось в мозгу.

Ну а стоило ему сказать про войну, как гильдейские и вовсе перестали дышать.

— Я могу простить покушение на себя, — веско произнес князь. — Но не на детей.

Гильдейские побледнели, а женщина и вовсе попыталась упасть в обморок.

— Но сегодня вашу судьбу будет решать… Михаил.

Князь кивнул на меня, а я чудом сдержал охватившие меня эмоции. Вот же старый интриган! Решил столкнуть лбами дворянство и гильдии, оставшись в стороне?

Я посмотрел на стоящего передо мной мужчину в меховом плаще, которому, казалось. было плевать на стоящую на улице жару, и поклонился.

Я до сих пор не понимал, как обращаться к князю, и, к сожалению, не услышал от Оута или Дионисия подсказок.

Что ж… Кажется ешё в школе я читал одну интересную книгу про попаданца, и в ней князь требовал обращения на «ты».

— Благодарю тебя, княже, — судя по удивлению, которое так и хлынуло со всех сторон, я сделал что-то не то. — Гильдейские уже выплатили контрибуцию?

Князь вопросительно посмотрел на гильдейских, и мужчина, то краснея, то бледнея, проблеял:

— Это, м-м, какая-то д-досадная ошибка! М-мы бы ни в жизнь…

— Я скажу так, — мне не нужно было смотреть на гильдейских, чтобы чувствовать их страх и ненависть. — Или управляющего Гонди к вечеру доставляют к нам, или… боюсь даже представить, что сделают с вами родители моих друзей.

— Увы, но управляющий Гонди исключен из гильдии на прошлой неделе и действовал он на свой страх и риск…

Вот же подстраховщики чертовы! Дурное дело нехитро — мигом сообразили, как задним числом увольнять неугодных!

— Что до раненых… Лучший целитель уже на пути на заставу, — выдавил из себя гильдиец.