В общем, невместно.

— Ну раз к Якову Ивановичу, — поджала губы девушка, — то, конечно, продолжим в следующий раз.

От Толстого так и повеяло облегчением, а я поднялся с кресла, чтобы лишить Ольгу возможности что-нибудь придумать.

— Ольга Ивановна, было очень приятно с вами помедитировать. Жду не дождусь нашей следующей встречи и работы с камином.

— Да-да, — пробормотала Ольга, поднимаясь вслед за мной, — конечно. С огнём работать нам ещё рановато, но определенный успех прослеживается.

— Спасибо вам, Ольга Ивановна, — я потянул плохо соображающего Толстого на выход. — У вас очень красивый зал. И очень, знаете ли, уютно.

Честно говоря, я не знал, что говорить, поэтому нес подряд всю ту пургу, которую принято говорить, когда приходишь в гости.

Боюсь, ещё немного и придется завести разговор о погоде, а потом и о политике!

— Жду вас во вторник, — к счастью, говорить о погоде и политике не пришлось.

Ольга вышла из зала в кабинет и показала нам на дверь.

— Всего хорошего, судари.

— И вам, Ольга Ивановна, — я отвесил учтивый, в моем понимании, поклон и покосился на Толстого.

— Доброго дня, — нейтрально отозвался пришедший в себя дворянин и, поклонившись, спиной навалился на дверь.

Секунда, и Толстой оказался в коридоре.

Я тут же последовал его примеру, стремясь убраться из кабинета магини как можно быстрее.

— И не опаздывайте! — донеслось нам вслед сквозь закрывающуюся дверь.

— Фуф! — совсем не по-аристократически выдохнул Толстой, стоило двери закрыться, после чего зло посмотрел на меня. — Спасибо.

— Зачем она так? — вместо ответа поинтересовался я, направляясь к Фехтовальному залу.

— В мозгах покопаться решила, — неохотно произнес Толстой, нагоняя меня и пристраиваясь сбоку. — Точнее, хотела, чтобы я сам ей всё рассказал.

— О чём?

— О дуэли, — недовольно покосился на меня дворянин. — Но даже не думай…

— Мне плевать, — честно ответил я. — Серьезно. Гораздо больше мне интересно почему ты взял к себе в пятёрку северян.

— Ты не поймешь, — тут нахмурился Толстой.

— Таким образом твой отец отдает карточный долг? — смело предположил я.

— Отца не трогай, — предупредил Иван. — И нет, не из-за этого.

— Тогда почему?

— Ты не поймешь, — Иван натянул на лицо маску невозмутимого дворянина, но я всё равно чувствовал переполняющий его коктейль эмоций.

Страх, недовольство, одиночество, гордость, и даже… самопожертвование?

— А ты попробуй, — предложил я.

— Бесполезно, — покачал головой Иван. — Вы ничего о них не знаете. Вы не видите дальше своего собственного носа. Вы расслабились!

Поначалу я хотел было его одернуть, но вовремя сообразил, что Толстой не имеет в виду меня лично, а просто высказывает накипевшее.

— Их нужно держать ближе, чем друзей, а самому рвать жилы, чтобы стать сильнее!

Видимо, у Толстого есть пунктик, касательно северян. Эдакая личная паранойя. Но, кстати, вспоминая их поведение в бою, я в чём-то даже понимаю Ивана.

— Всё пустое, — Толстой махнул рукой и зашагал чуть быстрее, показывая тем самым, что больше не хочет говорить на эту тему.

— Как ты противостоял магии Романа и Ольги?

Услышав мой вопрос, Толстой на мгновенье замер, и чуть замедлил ход.