|
И сразу пожалела об этом. - Перестаньте издеваться надо мной! Пусть мы будем здесь с вами Адамом и Евой. Или Борисом и Евой для местных легенд. Наши потомки населят этот мир племенем титанов, о которых лишь мечтали поэты Эллады. Ева резко повернулась к Ловскому - во время истерического припадка помогает неожиданный удар: - Разве у Евы в раю был выбор? Никого, кроме Адама. - Что вы хотите сказать? - повысил голос Ловский. - Что я недостаточно хорош для вас? - Хочу напомнить... Сколько на Земле живет миллиардов мужчин? - Они бесконечно далеко. Кто здесь есть - улетят. Останусь только я один. С вами... - А не думает ли новоявленный Адам, что прародители будущего человечества Геи должны, по крайней мере, хоть любить друг друга? - Я... я готов. Я готов полюбить вас, Ева. - За такую откровенность бьют по щеке. - Ева! - Но я отвечу тоже откровенностью. Знайте, среди миллиардов мужчин на Земле остался один, который был дорог мне и который говорил, что женщина подобна тени: когда идешь к ней, она убегает, а когда уходишь - догоняет. - И он ушел? - Но воображаемая тень не догнала его. Отделила себя от него тремя десятилетиями. - Послушайте мой совет. Пусть три десятилетия превратятся в вечность. - Иной совет горше измены. Новый Адам забывает, что я здесь не из женского каприза, а во имя долга, который разделяю с товарищами. - Что вам до них! Вы здесь будете... - и он сделал широкий жест рукой. - Царицей мира? - с издевкой подсказала Ева. Ловский уже не воспринимал иронии, он уже потерял контроль над собой: - Да, мне под силу дать вам целый мир! Мне, титану нового мира! - Да разве сила титана в том, чтобы засунуть льва в карман? Эх вы! Да человек в любом мире титан, в любом масштабе живого, над которым его возвышает разум, а не рост. Он может сделать мышцы сильнее, чем у динозавра, передвигаться быстрее гепарда или ласточки. И он может заставить природу служить себе вовсе не тем, что станет корчевать деревья руками. Для этого у него есть машины. И Ева, круто повернувшись, пошла обратно к костру. Она ожидала, что он пойдет следом. Он действительно поплелся к костру. Ева тут же решила, что Борису надо сделать укол, вызвать у него шок... Их встретил Ратов, и Ева сразу хотела обратиться к нему за помощью, но Ловский опередил ее: - Считайте меня Робинзоном или Гулливером, как вам будет угодно, - с нездоровым блеском в глазах объявил он, - но оставьте мне продуктов. |
