|
- Надо ли считать, что люди были так же малы, как носороги, по сравнению с земными? - Не думали, не разумели мы тогда, что надо определить масштаб развалин на Весте. В том и была ошибка. - Ахинея! Маленьких людей не бывает, - вмешался Костя Званцев. - Недаром здесь их не нашли. Вес мозга, количество нейронов значат немало для того, чтобы существо стало мыслить. - Так ли, друг-астроном? Люблю собак. Как по-вашему, крохотная собачка, карликовый пинчер, умещающийся на ладошке, как местный носорог, много глупее огромного дога? - Ну, хлопец, ты бит! - подзадоривающе захохотал Каратун. - Как считает друг-командир? И еще: муравьи не думают? - Трудно ответить. Надо исследовать на Земле ваш минизверинец, определить, какой запас нейронов нужно иметь в резерве, чтобы мыслить. - Вот, Борис, я всегда говорил, что у человека известны только четыре процента объема мозга, занятого полезной деятельностью. Тебя исследуют вместе с мини-зверинцем. - А тебя и исследовать не надо. Весь мозговой резерв попусту расходуется на "клинописные" остроты. - Когда вернемся, многое исследуют, - вздохнул Каратун. - И нашу ошибку исправят, побывают на Весте, рассмотрят ее руины. Не думали мы, глядя на нее из космоса, о росте человечков. Размышляли только о том, как сказать людям о планете, взорванной ее обитателями. - Не хочется верить: цивилизация и - уничтожение. Разве это не исключающие друг друга понятия, друг-командир? - Цивилизация, цивилизация! - раздраженно вмешался Ловский. - Плодами цивилизации могут пользоваться и дикари. - Почему друг-Борис говорит о дикарях? Ловский огляделся с нездоровым блеском в глазах. - Разве мало доказательств? Вспомним гитлеризм, не такое уж давнее прошлое. Люди оказались способными быть хуже зверей. Львы и тигры не истребляют поголовно все лесное стадо, не мучают жертв. Исторические исследования, художественная литература, театр и кино - все это безжалостно изобличало человека, в котором всегда дремлет дикарь. Вот почему я с охотой полетел с вами. - Вот как! - с ноткой горечи протянул Роман Васильевич. - Бесстыдной пропагандой, коварной организацией, обожествлением вождей не раз удавалось в разные времена и в разных странах пробудить дикаря не в отдельных изгоях, а в огромной части трудолюбивого, культурного народа, который потом со стыдом вспоминал это. - Ловский все больше возбуждался, впадал почти в истерику, крикнул: - Вот почему я полетел с вами! Ратов покачал головой: - Век живи - век учись! - И подумал: "Должно быть, не так подбирал я экипаж". - Вы скажете, это было в прошлых столетиях? Отвечу: человек меняется медленно. |
