|
Или - еще лучше - одну из "машин пищи". - Ты сошел с ума! Сейчас же отправляйся на корабль, - твердо сказал Ратов и кивнул в сторону ближнего диска. - В этом мире ваши приказы для меня - пустой звук, - вызывающе заявил Ловский, тряхнув своей волнистой шевелюрой. Роман Васильевич пристальна всмотрелся в его лицо. Из-за отсветов костра оно словно дергалось. И Ратову вспомнился небритый, заросший Валерий, со свисающими на лоб и затылок волосами, когда он ворвался в кабину пилотов с криком, что Вечному рейсу конец. Ловский был подстрижен и гладко выбрит. Но в его глазах был тот же безумный огонек, что и у Снастьина в ту тяжелую минуту. Психика не выдерживает у наиболее экспансивных. Космос слишком тяжелое испытание для них. А для Ратова? Для него нет оправдания. Не по ложному ли принципу подбирал он экипаж? Придется отвечать. - Альберто, Званцев! - распорядился Ратов. - Сейчас же отведите Ловского на борт корабля. У него припадок. Звездолетчики вынырнули из тьмы. - Оставьте меня! - истерически закричал Ловский. - Не нужна мне ваша помощь! Минимир прокормит меня! Выкрики Бориса привлекли других космонавтов. Вернулась и Ева со шприцем и лекарствами. - Тебе надо выпить успокоительного, - ласково сказал Ратов, беря Ловского за руку. Тот грубо вырвался: - Не троньте меня, жалкие пигмеи! - Глаза его были безумны, в уголках губ появилась пена. - Оставайтесь пигмеями до конца своих тусклых дней, которые вы разделите между кораблем-темницей и миром Земли. Я отказываюсь и от вас, и от вашей цивилизации. И он бросился в джунгли. Его вскоре поглотила тьма. Только по хрусту деревьев и можно было определить, где он бежит. Альберто Рус Луильи и Ева, знаменитая бегунья, кинулись за Ловским. Увидав преследователей, Ловский ринулся к реке, прыгнул в нее с обрывистого берега и поплыл кролем. Мексиканец и Ева тоже бросились за ним в воду. Званцев и Каратун добежали до берега. Они видели, как Ловский выбрался из воды, ломился, круша деревья, через чащу. Преследователи шли по его следам, но отставали - безумие вселило в беглеца небывалую силу. Когда Костя Званцев и Каратун все-таки нагнали Еву с ее мексиканцем, свет звезд исчез - небо заволокло тучами. Просека, оставленная Борисом, стала еле заметной. И тогда сверкнула молния. Все, как по команде, убрали антенны. Но прутик антенны Ловского все так же возвышался над лесом. Над Геей разразилась одна из ее гроз, не идущих ни в какое сравнение с земными. Еве стало жутко, как девчонке, застигнутой ливнем в степи. Дождь хлестал толстыми жгутами. Она вспомнила рассказ мамы о том, что одну женщину убило молнией в поле около Кракова и что чаще всего молния ударяет в высокие деревья. |
