В первый момент после осознания сказанного больно кольнула ревность, но я тут же устыдилась, шикнула на неё и пинками прогнала прочь. Дяде Боре всего пятьдесят два, его жене — и того меньше. При современной продолжительности жизни за сотню — это только середина жизни, так почему бы им не воспользоваться шансом?

Так что я поспешила отставить стакан и перебраться под бок к человеку, с успехом заменившему мне отца, чтобы обнять его и честно сказать:

— Я очень надеюсь, что у вас всё получится.

Наш капитан всегда был сдержанным в проявлении чувств человеком, что с успехом компенсировалось его эмоциональной и очень чувствительной женой. Но сейчас он крепко обнял меня в ответ и даже поцеловал в висок, — молча, но так было правильнее.

И я вдруг ощутила это всем своим существом — правильность, закономерность и естественность всего происходящего и даже грядущего. Жизнь на «Лебеде» была очень интересной и увлекательной, но я и прежде понимала, что это не навсегда. А для того, чтобы началось что‑то новое, должно закончиться старое. Пусть даже старое было хорошим, интересным, даже чудесным, но жизнь состоит в движении, и если завершилось что‑то хорошее, не обязательно ему на смену придёт плохое. Просто — другое. Новое, и уже этим — замечательное.

Мы просидели так с минуту, а потом на пороге появился отчаянно зевающий Ванька.

— Ого, какая идиллия! — пробормотал он.

— Присоединяйся, — гостеприимно предложила я. Братец пренебрежительно фыркнул, а дядя Боря насмешливо качнул головой.

Вроде бы никто меня никуда не прогонял, даже не насмешничал, но момент оказался безнадёжно испорчен, и я пересела на соседнее кресло: всё‑таки, гнездиться вдвоём на одном было не слишком удобно.

— Вань, а ты‑то чего так рано? — задумчиво уточнил капитан.

— А? Да от любопытства всю ночь заснуть не мог, предположения строил. Уж очень интересно, куда именно сестрёнка умудрилась вляпаться, — хмыкнул младший, плюхаясь к столу. Пару секунд посидел молча, после чего продолжил жалобно: — А пожевать ничего нет?

— Сейчас что‑нибудь соображу, — рассмеялась я в ответ и принялась колдовать над системой доставки.

Пока кормила брата и организовывала перекус дяде и себе, проснулись остальные, так что завтрак получился совместный.

Настроения сегодня царили оптимистично — жизнерадостные. Команда мирно обсуждала планы на будущее, прикидывала варианты собственного трудоустройства. Дядя Боря как человек ответственный тут же подключился к местной информационной сети для знакомства не столько с бытом и нравами аборигенов (чем занималась я), сколько с правовой частью их жизни.

Оказалось, наличие симбионта автоматически делало человека гражданином государства с поэтичным названием Океания. Прочие же разумные существа полностью попадали под ответственность загадочного «Контактного звена», информации о котором в свободном доступе почти не имелось. Правда, флёра загадки и тайны вокруг него тоже не было: этим самым звеном похоже вообще мало кто интересовался. Выяснилось только, что звено является одним из подразделений Общественного совета — части местного правительства, отвечающей за социальную сферу жизни. Всё это я старалась слушать внимательно, изо всех сил стремясь понять и запомнить, но мысли то и дело убегали в совсем другие области. Меня предсказуемо тревожила судьба Сура, причём чем дальше, тем сильнее.

Время шло, а никаких новостей не было, мой спаситель не появлялся. Я пыталась убедить себя, что это всё домыслы, что он и раньше появлялся далеко не каждый день, и никогда не приходил рано утром, и наверняка просто занят какими‑то другими делами.