— Не могу, я и так всё утро молчал, запас терпения иссяк, — весело ухмыльнулся он.

— Вот и помолчи ещё, на скрытых резервах, — осадила она. — Алёнушка, не обращай внимания, он не со зла, а по глупости. Знаешь ведь, мужчины — они…

— Не взрослеют, да, — со вздохом продолжила я, справляясь со смятением. — Мама Ада, но с ним точно всё в порядке?

— Точно, хорошая моя, точно, — ободяюще улыбнулась она, погладив меня по голове. — Вот как освободится, так сразу и придёт, не переживай.

— А если не придёт? — тут же всполошилась я, переключившись уже на другую тему. — Вдруг он решит, что ему и так проблем достаточно?

Штурман на этих словах страдальчески вздохнул, закатив глаза, а Ванька рядом пакостно захихикал. Но, что характерно, оба промолчали. Мне кажется, не по доброй воле, а попросту впечатлившись угрожающе продемонстрированным тётей кулаком. Не то чтобы кулак был внушительным, но ссориться с медиком и поваром в одном лице — это себе врагом быть, а Ада явно была настроена серьёзно.

— Придёт, куда ж он денется, — с улыбкой ответила она уже мне. — Вот увидишь, первым делом, как только появится такая возможность.

— А вдруг…

— Алечка, родная моя, за девушками, которые совершенно безразличны и являются «просто работой», не бросаются в авантюры очертя голову, рискуя жизнью и должностью. Появится, поверь моему слову, — женщина ободряюще похлопала меня по плечу, и я действительно поверила. Слишком хотелось, чтобы это было правдой.

Поэтому возвращение через пару минут капитана в сопровождении Матиса я встретила почти спокойно, только вскинула вопросительный взгляд на обоих. Который, впрочем, проигнорировали так же оба.

— Жень, с вещами на выход, — спокойно проговорил дядя Боря.

— Я‑то, конечно, на выход; а что случилось? — уточнил тот.

— Паспорт тебе выдавать будут, иди уже, — усмехнулся капитан.

— А — а, тоже полосками покрываться. Ада Измайловна, смотри — тоже тигром буду, — насмешливо подмигнул он, поднимаясь с кресла.

— Какой ты тигр, кошак облезлый, а ещё туда же, — устало отмахнулась женщина. Василич, правда, и не подумал обижаться, рассмеялся радостно и вышел вслед за кивнувшим на прощание Матисом. — Борь, ну что там с этим мальчиком? — тем временем обратилась она к мужу.

— Жить будет, — насмешливо отмахнулся дядя. — Какие‑то у него там срочные дела, как сможет — проявится, не дёргайтесь.

«Не дёргаться» легко на словах, а на практике у меня это получалось плохо. Если честно — не получалось вовсе. Я упрямо пыталась отвлечься, сосредоточиться на чём‑нибудь полезном, но всё равно раз за разом возвращалась мыслями к Суру. Продолжала вскидываться на каждое движение (чаще воображаемое) возле входа, перебирала в голове все возможные кары на голову мужчины и сама себя доводила чуть ли не до паники, потом всё‑таки умудрялась отвлечься и переключиться. Полезной деятельности от меня, правда, ждать перестали окончательно, потому что информация не укладывалась в голове, а из рук сыпалось решительно всё, начиная с тарелок (благо, они здесь небьющиеся) и заканчивая скрипкой.

Последнюю лучше бы вообще не трогала, честное слово! Через пять минут мучений я умудрилась порвать струну, то есть — поставила крест на музыке на неопределённый срок. Кто знает, когда теперь предоставится возможность найти замену.

Спасение я нашла в местных видеоиграх и развлекательной литературе, и первые, как показала практика, помогали лучше.