— Смотря на какие вопросы, — Сургут слегка пожал плечами, выпустил меня из объятий, но тут же совершенно спокойно поймал ладонь и с таким видом, будто ничего необычного не делал, мягко потянул меня к столу.

Я настолько растерялась, что, наверное, преспокойно позволила бы мужчине даже устроить меня на собственных коленях. Но проверить не пришлось, Сур ограничился соседними креслами. Хотя мою ладонь так и не выпустил и, более того, начал задумчиво поглаживать пальцы. Прикосновение было совершенно приличным, но я ощущала, что пылают щёки и уши.

Большого труда стоило отвлечься от этой неожиданной осторожной ласки и сосредоточиться на разговоре, но я честно старалась.

— Ну, как минимум, кем на самом деле был Вараксин и почему твои товарищи не хотели его задерживать?

Сур пару секунд помолчал, собираясь с мыслями, а потом вдруг начал отвечать — спокойно и обстоятельно, неожиданно подробно.

Мои предположения оправдались. Вараксин — а это был именно он, не кто‑то другой под его личиной, — оказался связан с разветвлённой «межвидовой» преступной сетью.

Неофициальные контакты двух цивилизаций происходили достаточно регулярно и продолжительное время, но — замалчивались. И те, и другие опасались конфликтов и волнений: местных тревожило подавляющее военное преимущество значительно более агрессивных землян, а ЗОР…

Надо было изучить местную историю раньше, успела бы привыкнуть к новым обстоятельствам. Как оказалось, то переломное событие, отбросившее человечество в развитии, оставшееся в исторической памяти как Вторжение, произошло из‑за контакта с мазурами. Только как таковым вторжением назвать это было довольно трудно. Просто однажды на удалённую развивающуюся колонию случайно попала вместе со своим летающим межзвёздным китом группа мазуров.

Межзвёздные перелёты они освоили ещё до столкновения с людьми, но в гораздо меньших масштабах. Слишком отличался их подход к жизни от человеческого: мазуры путешествовали на китах как рыбы — прилипалы, даже не пытаясь управлять их движением. Кроме того, после выхода из прыжка они очень долго и трудно приходили в себя после перенесённого стресса с отрывом от родной планеты, и у многих это не получалось вовсе.

Так вот, группа подобных контуженных астронавтов оказалась на чужой планете и вступила в контакт с человеком. Естественно, мнения людей они не спросили: просто не догадались, что нужно это сделать. Они не делили существ на разумных и животных, и восприняли людей просто как дополнительный транспорт.

Люди же от такого соседства здорово растерялись и, мягко говоря, не обрадовались. Общаться с мазурами они пока были не способны, поэтому восприняли их как некое заболевание. Поначалу пытались разобраться с проблемой на месте, но — не преуспели. Как гласит старый афоризм, человек не опознает брата по разуму до тех пор, пока тот не заговорит с ним на понятном ему языке, а мазуры говорить не умели.

Впрочем, паники на тот момент не случилось: «заражённые» чувствовали себя прекрасно, даже лучше, чем до «заболевания», никаких неадекватных реакций не проявляли и вообще пребывали в прекрасном настроении со скидкой на беспокойство о собственной дальнейшей судьбе.

Всё могло бы сложиться иначе, если бы начальник экспедиции не принял решение об отправке группы заражённых на ближайшую развитую планету, где было куда больше возможностей для продолжения исследований. Разумеется, отправили их на человеческих кораблях. И, разумеется, для мазуров это оказалось чудовищным по своей сокрушительности стрессом: не было общей колонии, прикреплённой к одному перелётному киту, не было вообще никаких связей с привычной реальностью. И, умирая, каждый отправил через информационное поле сигнал сородичам, предупреждая об опасности, которую несли в себе попытки оторваться от планеты.

Отправляли‑то своим, но неожиданно зацепило людей: уж очень мощным оказался коллективный посыл, и уж слишком крепкой — связь мазуров с их носителями.