Я объяснил ему, что европейские дамы вполне могут обийтись в этом году более простыми русскими мехами.

— Пошью шуб здесь и попробую ими торговать для разнообразия. Может покупатели найдутся.

— Мистер Великий, но качество же будет низким и вы просто не сможете распродать товар.

— Господин Витворт, я пользуюсь ситуацией. Во Франции вскоре дворянство начнёт разбегаться в другие страны, а в той же Германии вообще-то холодно. Понадобятся тёплые вещи. Ну не будут же герцогини кутаться в дешёвые меха?

Англичанин реально охренел от такой логики, не врубаясь в то, что я его специально троллю. Александр Васильевич уже знал мой приём и с самым серьёзным видом одобрительно кивал головой.

— Вы ошибаетесь, революция во Франции закончилась, Мирабо не хочет идти дальше.

— Господин посол, Мирабо из умеренных, но его время вышло. Левые всё прочнее вцепляются во власть и ни Мирабо, ни его сторонникам не удержаться у кормила.

— Но откуда вы это знаете?

— У меня имеются платные осведомители, так как я хочу воспользоваться этими событиями в частном коммерческом плане.

Витворт слегка опешил, но не сдался.

— Хорошо, давайте вермёмся к мехам. Вы понимаете, что европейские купцы могут объединиться против вас и вы тогда вообще не сможете ничего продать в Европу. Ни шуб, ни самих мехов.

— Им это лишь кажется. Перекупщики связаны по рукам и ногам своими договорами с конечными покупателями. Так что, объявив мне бойкот, они вынуждены будут платить неустойки своим клиентам за недопоставку товара высочайшего качества.

Наконец-то до посла дошло, что беседующий с ним дурень со ступой (точнее с мехами) не так глуп и разбирается в организации европейской коммерции. Ни один солидный трейдер не поедет что-нибудь особое закупать, не заручившись договором с покупателем, а то и авансом.

— Так это вы таким образом спекулируете, мистер Саймон, — даже рассмеялся англичанин, облегчённо вздохнув.

Он всё понял и просёк.

— Да, господин посол, именно на этом я сыграл, заработав в прошлом году хорошую прибыль на льне и пеньке.

Откровенность бывает более сильным оружием, чем хитрость и козыри в рукаве.

— И сколько же вы хотите за свои меха, если не секрет?

— Всего лишь двойную цену, то есть 160 тысяч рублей.

До посла дошло, что весь сыр-бор из-за каких-то восьмидесяти тысяч, то есть небольшой суммы слегка превышающей десять тысяч фунтов.

— Тогда понятно, думаю что купцы сдадутся через несколько месяцев, когда их будут поджимать сроки исполнения договоров.

— Представляю, как поднимутся цены на меха вообще на слухах и сплетнях, — вставил свои полезные три копейки Храповицкий.

Наш визави вдумался и вдруг сообразил, что целый сектор русских товаров может подняться в цене в дополнение к прошлогоднему.

— Предлагаю сделку, я заплачу вам двадцать пять тысяч фунтов, заберу меха себе, а вы прекратите меховую спекуляцию в этом году.

— Тридцать тысяч и я соглашусь.

Он мог бы конечно поторговаться, но проще заплатить требуемое, чем бодаться с русским упрямством. Тем более, что новый взгляд на французские события требовал дополнительной проверки.

Мы ещё не знали, ни он, ни я, что Мирабо вот-вот умрёт…

Глава 16

28 апреля 1791 хода Потёмкин дал решающее сражение Платону Зубову, решив подтянуть на празднество, которое сам и организовал, всех возможных сторонников.