– Я этого гада живьем распну! – поклялась девушка.

Макбрайд кивнул, пожал плечами и удалился на кухню.

– Попробуй позвонить, – сказал он оттуда.

Как и предполагал доктор Шоу, номер Сиднея Шапиро значился в телефонном справочнике округа Джефферсон. Усевшись по-турецки на кровать и попивая пиво «Гиннесс», Эйдриен набиралась отваги, чтобы позвонить. По крайней мере пыталась.

– А может, лучше ты позвонишь? – выкрикнула она.

– Ох, черт! – Привычное словцо сорвалось с губ Макбрайда, когда он обжегся о ручку дешевой алюминиевой кастрюльки.

Эйдриен наблюдала, как он, приспособив рукав свитера вместо прихватки, замысловатыми движениями передвигает кастрюльку на холодную конфорку.

– Нет уж, – промолвил Льюис и вышел из кухни. Отнес суп в общую комнату и наполнил две белые пиалы на столе. Рядом лежали пара квадратных пластмассовых коробочек с готовым развесным салатом, батон хлеба и завернутые в фольгу ломтики масла. В пустой баночке от кока-колы красовалась роза – подарок Макбрайда.

– Думаю, надо просто наведаться к этому человеку, – сказал он и жестом пригласил Эйдриен к столу. – Все готово.

Она легко соскочила с кровати и прошлепала босыми ногами в комнату.

– Взять и прийти к нему без всяких звонков?

– Ну, позвонить, конечно, вежливее и соответствует правилам хорошего тона. Только сама подумай, что мы скажем по телефону? Что желаем поговорить о контроле над сознанием? Не думаю, что Шапиро это оценит. Давай-ка нагрянем к нему без предупреждения.

Эйдриен пожала плечами:

– Почему бы и нет?

Макбрайд поднял бутылку пива.

– За тебя. Спасибо, что… – Он искоса посмотрел на нее и улыбнулся с хитрецой. – Ну, не знаю. Просто спасибо.

Они чокнулись бутылками.

– Всегда пожалуйста, – ответила Эйдриен и вспыхнула, потому что фраза прозвучала невероятно глупо. Как это понимать – «всегда пожалуйста»? «Всегда пожалуйста» что? Девушка улыбнулась. Макбрайд долго не спускал глаз с ее лица, а Эйдриен не могла избавиться от улыбки. Да, Льюис стал совсем другим. Эта улыбка уже начинала на нее действовать. Эйдриен и раньше испытывала к нему нечто вроде влечения – так, временами, – а теперь только взглянешь на него, и будто все звенеть внутри начинает. Только этого не хватало. Любовь при данных обстоятельствах скорее ненужное осложнение, от которого будут одни проблемы. «Мало того, что кто-то пытается нас убить, – размышляла Эйдриен. – Я еще потеряла работу, и денег почти не осталось. И о чем я думаю? Чтобы нам с этим приятелем… сойтись? Так держать, Скаут».

Она склонилась над тарелкой, опустила ложку в суп, наполнила ее движением «от себя», как учили в книге по этикету, а затем поднесла ко рту. Суп оказался настолько обжигающим, что Эйдриен едва не поперхнулась. Поборов непреодолимое желание освободить рот, она схватила банку пива и залила жгучее варево несколькими жадными глотками.

– Что-то не так? – спросил Лью.

– Горячо, – ответила Эйдриен, захлебываясь пивом. – Чуть язык не обожгла.

Макбрайд склонился над столом.

– Знаю одно народное средство, – сказал он.

Эйдриен заподозрила, что это народное средство – поцелуй, и снова ощутила резкий прилив желания. Однако объект ее вожделения всего-навсего встал со стула и, явно не собираясь никого целовать, направился в тесную кухоньку за стаканом молока. «Возьми себя в руки, – подумала Эйдриен и сделала глоточек, глядя на улыбающегося Льюиса. – Это стокгольмский синдром. Господи, ну пусть это будет стокгольмский синдром!»

Днем раньше – сразу после памятного обеда с розой и горячим супом – она пошла прогуляться.