Прямо у их ног начиналась лестница, спускавшаяся вниз, на самое дно храма, напоминающего чашу амфитеатра. Вокруг всего зала шли вырубленные прямо в камне скамьи — возможно, в былые времена здесь собирались люди, поклоняющиеся Арианис. Только вот странно, разве богам… или даже демонам молятся сидя?

Наверное, когда‑то здесь стояли статуи Арианис и ее многочисленных демонов — главного из них, Ши‑Латара, и других, помельче… история донесла имя лишь одного из них — трусливого Дениса, что не смог устоять перед силой любви Сиксты и Галантора и бежал, не выполнив возложенного на него поручения. Может, когда‑то статуи и были, но сейчас от них остались лишь постаменты — грубые, словно вытесанные из камня бруски. Их было очень много… неужели у Проклятой столько подручных? И можно было с уверенностью сказать, где именно располагалась статуя самой Арианис — на небольшом возвышении в самом центре храма. Но сейчас не видно было даже следов изваяний… и все же Шенк был уверен, что тысячи лет назад здесь, на каменных скамьях, сидели люди, пришедшие сюда лишь для того, чтобы взглянуть на Проклятую Арианис, Видимо, много позже тот, кто разрушил изваяния, предназначенные демонам и самой Проклятой, убрал отсюда даже обломки…

— Пойдем? — спросила Синтия.

— Куда? — ответил он, снова и снова обводя взглядом храм.

— Откуда я знаю? — вдруг рассмеялась она, обнажив белые клыки. — Это твоя миссия… Магистр Борох ничего не сказал?

— Увы… если здесь что и спрятано, то я не имею ни малейшего представления, что это такое и где его искать,

— Обнадеживает… — Она пожала плечами и легко сбежала по лестнице вниз. Ее конь, без особой охоты, последовал за хозяйкой, осторожно двигаясь по ступеням.

Шенк смотрел на свою спутницу и вдруг почувствовал, как навалилась усталость. Все пережитое за последний час заставило его собраться с силами, оттолкнуть болезнь — а теперь она возвращалась… Ноги дрожали, дыхание прорывалось с хрипами и свистами, лоб взмок, хотя в храме было совсем не жарко, а перед глазами заплясали темные пятна. И сердце билось в ребра так часто, словно вознамерилось любой ценой пробить себе выход наружу.

«Я немного отдохну, — сказал Шенк, а затем пообещал: — Совсем немного… присяду вот сюда, на скамью…»

Синтия, обернувшись к темплару, чтобы сообщить, что опасности нет и он тоже может спускаться вниз, увидела, как Шенк медленно, словно нехотя, валится на камни.

Из‑за деревьев показался всадник, за ним второй, третий… постепенно на опушку выбрались все. Некогда они были блистательными воинами, что, проезжая через город или село, вызывали немало восхищенных вздохов. Но сейчас они снискали бы только насмешливые, пренебрежительные ухмылки. Все перемазаны в грязи — и сами, и кони. Немало было участков, когда приходилось спешиваться и вести коней в поводу — да и то потеряли двоих скакунов, переломавших себе ноги среди затопленных жижей узловатых корней. Неудачников Регнар хотел было направить назад — время было дорого, а с одиноким рыцарем он бы справился и сам… хотя мальчишка неплохо владеет оружием. Но те просили, и пришлось скрепя сердце пересадить их на вьючных лошадей, бросив часть припасов. Конечно, истинному воину негоже ездить на подобных одрах, но и вернуться из погони, даже ни разу не выхватив меча из ножен, — еще более стыдно.

Снежный Барс не любил пустопорожних разговоров о чести, о славе… врага надо уничтожать. Он и на тот дурацкий бой один на один поддался лишь из‑за того, что спиной чувствовал — так надо было.