Джо прошиб пот. Пэтси никогда не была сплетницей. Вряд ли она заговорила бы, если бы не была уверена в фактах. И все же он не хотел верить своим ушам.

– Ты ошиблась. Или спутала ее с другой пациенткой.

– Я рассказала это тебе только для того, чтобы ты наконец перестал мучиться дурацким комплексом неполноценности, который нападает на тебя каждый раз, когда речь заходит об Имоджен Палмер. – Пэтси снова изучающе уставилась на брата. – Джо, я уверена, что ты никому не повторишь моих слов.

– Конечно! Действительно, кому какое до этого дело? И вообще, я хочу спать. – Джо широко зевнул, и получилось очень естественно.

– Я тоже. Хочешь чего-нибудь перед сном?

Он хотел многого, неразбавленного виски например, но больше всего – ответов.

– Нет, спасибо. Ты иди спать, а я пробегусь с Тэффи.

Крыльцо утопало в тени деревьев. Лунный свет тонкими стрелами пронзал густую листву и отражался от бутылки виски, взгроможденной на перила. Опершись на один из столбов, поддерживавших крышу, Джо смотрел на узкую полоску сада и удивлялся окружавшему его покою, так противоречившему буре внутри него.

Старушка Тэффи пошевелилась во сне и задергала скрюченными артритом лапами, словно гонялась за крысами. шмыгающими в ее снах. Джо считал себя знатоком снов. Сны мучили его все то время, что он сидел в тюрьме, куда его засадили за убийство Коберна.

Его и Коберна дорожки пересеклись, когда Джо нанялся матросом на эквадорский корабль, шедший в порт Сан-Диего. Как все остальные на борту, Джо прекрасно понимал, что Коберн – животное, но настоящие беды начались на островке в Карибском море, где корабль бросил якорь, чтобы пополнить запасы еды и воды.

Коберн затеял пьяную драку и чуть не забил до смерти местного жителя. Джо вступился, и все бы обошлось, только Коберн неудачно упал и его череп не выдержал. Через пару минут на сцене появилась полиция. У Джо руки были в крови, а рядом в канаве валялись двое, и один из них – труп.

Как вскоре довелось узнать Джо, правосудие в банановых республиках вершится чрезвычайно просто. Особенно когда пострадавшей стороной является местный житель. Джо не успел и глазом моргнуть, как оказался в каталажке, а корабль ушел.

Ему удалось пережить кошмар последующих месяцев только благодаря воспоминаниям о прозрачной воде озера Роузмонт, о чистых простынях, которые мать развешивала в солнечном дворике, о вкусе яблочного пирога, вынутого из духовки. Может, банальности, но его эти банальности спасли от безумия.

А иногда, когда ночь пропитывалась стонами спящих узников, он мечтал об Имоджен в длинном белом платье, вспоминал, как она цеплялась за него, как рыдала в его объятиях и как – благодаря ему – она снова улыбалась. Он задавал себе кучу вопросов: помнит ли Имоджен его? Доживет ли он до новой встречи с ней? И если доживет, не отвернется ли она от него? Но в самых смелых, самых диких своих мечтах он и на мгновенье не представлял, что оставил ее беременной.

А если она забеременела от него, то где ребенок?

В местной газете сообщалось о распродаже в маленьком городке в двух часах езды от Роузмонта. Прекрасная возможность избежать случайных встреч.

Вернулась Имоджен в пятом часу и направилась прямо в «Укромную Долину». Мать сама открыла дверь и вместо приветствия выдавила после стольких лет разлуки:

– О, это ты, Имоджен.

М-да, такой прохладный прием явно не располагал к поцелуям...

– Да, мама. Как поживаешь?

– Ну, я... удивлена. Когда Молли сказала мне о твоем приезде, я просто не знала, что и подумать.

Имоджен подавила вздох. А чего она ждала? Что ярчайшая звезда высшего общества Роузмонта изменилась и встретит блудную дочь с распростертыми объятиями? С другой стороны, Сьюзен Палмер явно подрастеряла свою знаменитую самоуверенность.