– Я велю медленно зажарить тебя на костре! – наклонившись к пленному, жёстко произнёс Баурджин.

– Но я же всё сказал, всё-о-о-о!!!

– А гром? А невидимая смерть?

– Я слышал про такую, – разбойник опустил голову. – Несколько наших как-то по весне нарвались на неведомых людей. Мы подумали: эта чужая шайка – а все караванные пути строго поделены – промышляет на наших местах. Решили проучить, выследили. Напа-ли… И вот тогда услышали гром. И невидимая смерть вылетала из маленьких коротких трубок!

Князь схватил пленника за плечи, затряс:

– Где это было? Где?

– Недалеко от большого оврага. Здесь, рядом, в урочище Уголцзин-Тологой.

Туда же, в овраг, с утра отправился целый отряд во главе с наместником. И никто ничего не нашёл! Н пули, ни гильзы… Даже старого дацана – и того не было, не появился что-то. Тишь, да гладь, да божья благодать.

– Искать! – спешившись, приказал князь.

– Что искать, господин?

– Что-нибудь этакое. Незнакомое, чужое!

Искали долго, почти до самого вечера, Баурджин неистовствовал, не позволяя своим людям даже минутки отдыха – слишком уж был раздосадован тем, что якобы неуловимая жестокая банда оказалась обыкновенной местной шайкой. Кстати, пленник ответил-таки на вопрос относительно жестокости – оказывается, им за эту жестокость регулярно платили. Платили откуда-то из города, какой-то очень влиятельный человек – и Баурджин догадывался, кто. Чу Янь, больше некому! Тем более, разбойник посетовал, что давно уже не платили. И ещё одно рассказал: оказывается, по просьбе всё того же заказчика они должны были оставлять около трупов несчастных караванщиков вещи, явно указывающие на сунцев – стрелы с клеймом, якобы случайно выпавшие в схватке монеты Южной империи и тому подобное. Интересное было заявление, над ним, безусловно, стоило хорошенько подумать. Но не сейчас! Сейчас – искать, искать, искать!

– Ну? – несильно пнув носком сапога подвернувшийся под ногу камень, Баурджин оглядел воинов. – Что скажете?

– Ничего, господин наместник.

– Плохо, что ничего. Плохо! – услыхав слева какой-то шум, князь повернул голову. – Что там такое? Никак, нашли что-нибудь?

– Нет, господин, – улыбнулся Инь Шаньзей. – Это Жэня из болота вытаскивают.

– Из болота? – изумился нойон. – Где он тут болото нашёл?

– Нашёл, господин. Вы ж его знаете. О, слышите, как орёт? Наверное, крепко засосала парня трясина.

– А, пойдём, посмотрим, – махнул рукой Баурджин. – Хоть посмеяться.

Жэнь Сужэнь застрял в небольшом болотце по пояс. Кругом росли высокие камыши, лежали замшелые валуны, а в обход шла узкая тропка. Увидев князя, жертва трясины скорчила жалобную рожу.

– И как ты туда попал? – подойдя ближе, Баурджин усмехнулся. – Вон же – тропа! Спокойно обойти можно было.

– Я нечаянно, – хватаясь за протянутую верёвку, шмыгнул носом парень.

Ну тут уж нойон расхохотался:

– За нечаянно бьют отчаянно – слыхал такую присловицу?

– Слыхал. Госпожа Сиань её частенько произносит.

– Так я не пойму, чего тебя понесло-то в эту болотину? – князь присел на камень. – Увидел что?

– Да увидел… Сейчас вытащат – покажу.

– И-и-и-и раз! – пряча усмешку, скомандовал воинам Ху Мэньцзань.

Воины попались дюжие – да и вообще, во дворцовой страже слабаков не держали.