|
Дёрнулся к браунингу – я его ещё ночью отыскал, там он и лежал, в камнях, где оставил, никуда не делся. А Вотенков вдруг глаза отвёл, наган опустил. «Не хочу, говорит, лишнего греха на душу брать». Расскажи, мол, мне поподробней обо всей банде, да иди, куда хочешь. И ещё ухмыльнулся так нехорошо, добавил – если дойдёшь, мол. Ну, я обрадовался, всё в подробностях ему рассказал. Такое впечатление сложилось, будто он их хорошо не знал, этих бандитов, будто наняли они его для какого-то дела, как вот меня. Я тоже, спросил, мол, как же теперь Григорий-то без меня обойдётся, ведь раньше не обходился же, даже вон, еду в дацан прислал? А Вотенков ухмыльнулся – мол, всё, не нужен больше ты, для меня, мол, только и был нужен. Это ему срочно скрыться нужно было, да машину спрятать, а остальные, мол, и сами по себе придут в определённое время… как же он назвал… какое же время-то? Ладно, потом, может быть, припомню. Придут, мол, сделают своё дело, и спокойно уйдут. Вот так вот разболтался Вотенков, видать, от радости, что выбрались, а потом на меня так посмотрел хитро, да и говорит – иди, мол. Я и пошёл. Да вдруг щелчок услышал – это Вотенков курок взвёл и мне в спину целился! Видать, пожалел о своём откровенстве. Я выстрела дожидаться не стал – наземь, в траву, бросился, браунинг из-за пазухи выхватил – посмотрим, думаю, кто кого? А тут вдруг рядом, на ручье какой-то шум – вроде как упал туда кто-то… Вотенков прыжком в кузов, к пулемёту – так он маленький «пулеметатель» называл. Ка-ак застрочит! Я вскочил – а тут вдруг стрелу засвистели, люди какие-то выскочили, словно индейцы у Майн Рида или Фенимора Купера… Ну, а дальше вы знаете.
– Время… – выслушав гимназиста, задумчиво произнёс Баурджин. – Время не помнишь, когда остальные бандиты объявятся? – Да не помню, ваше высокопревосходительство. Месяц Вотенков какой-то называл. Но не январь, не февраль, не март… Траву какую-то поминал. – Траву?! Может быть – месяц седых трав?! – О! Точно так, господин генерал! – обрадованно закричал мальчишка. – Месяц седых трав! – Октябрь… А город, как в экспедиции называли город в низовьях реки Ицзин-гол. – Хара-Хото. А что? – Вот туда мы сейчас и отправимся.
Глава 15 ПРЕДЛОЖЕНИЕ, ОТ КОТОРОГО НЕЛЬЗЯ ОТКАЗАТЬСЯ Август 1217 г. Ицзин-Ай
И неужели Дольше нам терпеть, Чтоб варвары Отчизною владели… – Ну, что, Петя? Научил Фаня играть в дурака? – Научил, Иван Ильич. А он мне, знаете, такую мудрёную игру показал, что прямо ужас! – Вот, сегодня вечерком и сыграем. Баурджин расхохотался и, взъерошив парнишке волосы, отправился в покои, переоделся. Хотелось всё ж таки побольше показать земляку – так теперь именовал гимназиста князь – город. А тут наместнику было чем гордиться – за время его правления Ицзин-Ай значительно изменился, причём, естественно, в лучшую сторону, прямо, можно сказать, расцвёл. Сильно похорошели дороги – за каждую, даже за самую мелкую и убогую, отвечал специально прикреплённый чиновник. Чиновников в городе было много, хватало и на внутригородские дороги, и на пригородные, ну а так называемые стратегические, по которым проходил Великий шёлковый путь – одна из главных житниц Ицзин-Ай – находились под особым контролем дорожного ведомства, возглавляемого теперь Сиань Цо. Надо сказать, это её возвышение ведомственный народ, к удивлению Баурджина, воспринял довольно спокойно, можно даже сказать – благостно, и тому были причины. Во-первых, девушка за короткое время сумела показать себя опытным и знающим мастером; во-вторых, научилась лихо руководить большим мужским коллективом, без всяких там бабских интриг и эмоций, что тоже прибавило ей недюжинного уважения; в-третьих, она не принадлежала ни к одной из противоборствующих ведомственных группировок; и, в-четверых… в-четвёртых, особым указом наместника теперь начальники ведомств лично отвечали за борьбу с мздоимством и воровством в своих учреждениях, отвечали под страхом лишения должности и имущества – своего, своих родственников и любовниц-любовников. |
