– Теперь ясно, куда делись все богатства Линя Ханьцзы! А если покопаться в обстоятельствах его смерти, думаю, найдётся похожая стрела, – князь погладил рукой арбалет и перевёл взгляд на Кижи-Чиная. – Вы, я полагаю, конечно же, сравнивали между собой свои рисунки?

– Да, господин, сравнивали, – юный бродяга, похоже, никак не мог прийти в себя от всего только что услышанного. – Надписи у нас немного разные, то есть большие иероглифы одинаковы, а остальные нет.

– И ты никогда не пытался их прочесть? Не поверю!

– Я же неграмотен, но всё же как-то подошёл к уличному писарю, уже здесь, в Ицзин-Ай. Спину не показывал, не дурак, показал срисованные на бумагу копии. Имя мне оказалось незнакомым, а названия городов я запомнил – Турфан, это у меня, Сучжоу – у Ши Кая, а у Янь Ду – Нинся.

– Всё правильно, – кивнул головой секретарь. – Именно в этих городах и расположены крупные торговые дома.

– Эх, кабы мне знать всё это раньше! – болезненно скривился Кижи-Чинай.

Фань скептически улыбнулся:

– Думаю, тебе вряд ли б выдали деньги без тайного слова.

Баурджин поднялся на ноги и хлопнул оборванца по плечу:

– Ничего, парень, не переживай! Главное – жив остался, не как твои сотоварищи. Что же касаемо денег – уже сегодня вечером ты сможешь неплохо подзаработать. Сходив на обед к госпоже Турчинай!

– Нет, нет, господин! – повалился на колени подросток. – Я не пойду, не пойду! Эта Турчинай меня, несомненно, убьёт и сдерёт кожу! Нет…

– Не беспокойся, ты пойдёшь не один, – тихо промолвил князь и обдал бродяжку таким взглядом, от которого тот сразу заткнулся.

А Баурджин азартно потирал руки:

– Кажется, сегодня настанет счастливый день для многих молодых воинов – они смогут себя показать в настоящем деле! Фань! Скажи Ху Мэньцзаню и Керачу-джэвэ, путь сейчас же приведут ко мне всю сою молодёжь. Так, чтоб парни выглядели не старше шестнадцати!

– Так и я подойду ведь, – заявил вдруг дотоле молчащий Жэнь Сужень. – Страсть, как обожаю всякие приключения. Надо мной за это ещё в деревне смеялись.

– Ты?! – Баурджин взглянул на парня с некоторой долей ужаса, а потом рассмеялся и махнул рукой. – Что ж, не буду препятствовать. Пускай потом икается Турчинай!

Раздав подчинённым инструкции, наместник простился с ними до вечера и принялся за придирчивый отбор приведённых начальниками стражи парней. Надо сказать, задачка неожиданно оказалась не такой уж и лёгкой – сотники хотя и божились, что их парням всего-то по шестнадцать лет, но выглядели те на все двадцать – этакие мускулистые хорошо упитанные горы, отнюдь не похожие на бесприютных бродяжек. С горем пополам Баурджин отобрал трёх человек. Маловато… ещё б хотя бы парочку.

– Можно я пойду, господин? – неожиданно попросил Фань.

– Ты?!

Вот уж от кого нойон вовсе не ожидал подобного! Что, хочет несколько загладить свою вину? Зачем? Какой в этом смысл? А хотя пусть как хочет.

– Ты умеешь держать оружие, Фань?

– Да, я занимался в фехтовальной школе, – секретарь, казалось, обиделся. Впрочем, его проблемы.

И вот, наконец, настал чудесный, расцвеченный разноцветными фонариками вечер, пахнущий фиалками и жасмином. Баурджин, приказав заложить лучшую свою коляску, с шиком подкатил к воротам особняка Турчинай.