Елюй Чуцай погладил бороду и потянулся к кувшину:

– Ты не сиди, как истукан, князь! Давай-ка выпьем немного.

– Выпьем? – нойон удивлённо вскинул брови. – Вот уж не ожидал даже услышать такого слова от ближайшего советника Великого хана!

– Я сказал – «выпьем», а не «напьёмся», – внезапно расхохотался мудрец. – В этом большая разница. Вино – прекрасно, если сближает.

– И если знать меру, так?

– Нет, не так, князь, – кидань прищурился. – Не надо себя ограничивать в мелочах, нужно понимать лишь одно: вино – для людей, а не люди для вина.

– Ну, – не удержался от улыбки нойон. – Так про любую вещь можно сказать, и почти про любой дело.

– Да, – Елюй Чуцай важно кивнул. – И в этом – мудрость. Пей, пей, Баурджин-нойон, не думаю, чтоб это прекрасное вино смогло сказаться на умственных способностях такого человека, как ты!

Баурджин усмехнулся:

– Ты поставил три кружки, мудрец! Для кого третья?

– Сейчас придёт Шиги-Кутуку, он у Повелителя. Знаешь, мы хотим видеть Каракорум великим и прекрасным городом… – кидань на миг помрачнел. – Пока же это лишь сборище глинобитных хижин. Ничего, дайте срок!

– А этот дворец, в котором мы сейчас сидим, вовсе не так уж плох, – вскользь заметил нойон. – Цзиньцы строили?

– Проект архитектора Ба Иня, – кивнув, пояснил мудрец.

– Постой-ка! Не тот ли это Ба Инь, из Ляояна, приятель поэта Юань Чэ?

– Да, архитектор Ба Инь как раз оттуда. Недавно уехал. Хороший, приятный в общении человек… и неплохой знаток своего дела.

– Но… – Баурджин задумался. – Ба Инь, насколько я знаю, скульптор. Ну да, скульптор – такую улитку мне изваял в Ляояне, я так и корчму назвал – «Бронзовая улитка»…

– Он и скульптор и архитектор, – подтвердив, Елюй Чуцай прислушался. – Ага… Похоже, кто-то идёт. Наверняка – Шиги-Кутуку. А ну-ка…

Он едва успел наполнить кружку, как в комнату без стука вошёл Шиги-Кутуку – то ли татарин, то ли меркит, моложавый, подтянутый, скромный – один из умнейших советников Чингисхана и верховный судья.

Вошёл, улыбнулся:

– Рад видеть тебя, Баурджин-нойон. Сонин юу байна у? Какие новости?

– Новости у вас во дворце, – с ответной улыбкой князь потеребил свою щегольскую бородку. – Как город – будет цвести?

– Обязательно! – Шиги-Кутуку присел к столику и взял в руки кружку с вином. – За это и выпьем. Умм… Прекрасное вино… Однако, не стоит расслабляться, поговорим о деле. Мудрейший Елюй Чуцай, верно, уже успел рассказать тебе о задании, князь? Я лишь кое-что дополню. – Советник хана посмотрел Баурджину прямо в глаза. – Дело очень сложное, очень. Понимаешь, Ицзин-Ай – по сути, ключ от Великого шёлкового пути, точнее, один из ключей. И этот ключ должен быть монгольским! Шёлковый путь – это не только благоденствие, и торговая выгода. Больше того, это возможность обмена учёными идеями, новостями, это нить, связывающая весь наш мир с мирами Последнего Моря. Мы должны владеть этой нитью, и ты, князь, должен сделать для этого всё.

– Ицзин-Ай, кажется, тангутский город, – как бы между прочим напомнил Баурджин. – И как отнесётся к моему появлению князь тангутов Цзунь Сян?

– Цзунь Сян ненадёжен, – негромко произнёс Шиги-Кутуку.