|
– Сегодня он дружит с нами, завтра – с сунцами. В зависимости от того, кто сильней. Сейчас сила у нас, но… это пока лишь военная сила, а государство сильно вовсе не войском. Точнее – не только войском. Хозяйство – ремесло, торговля, людская жизнь – вот что главное! Великий Чингисхан хорошо понимает это… Для того и строиться Каракорум, хотя многие, как ты, верно, знаешь, против. Увы, увы… – советник скорбно покачал головой. – Монголы не знают, что делать с городами – они их грабят, разрушают и жгут, как поступили с Юч-жоу и со многими цзиньскими городами, впрочем – и не только с цзиньскими. Не разрушать, а сохранять их было нужно! Сохранять под нашей рукой. Увы, многие наши военачальники, не говоря уже о простых воинах – сальджиутах, меркитах, монголах – не понимают ценности городов, для них это просто скопление высоких домов, которые нужно разграбить. Даже у старших сыновей Повелителя – Джучи и Чагатая – нет понимания.
– А Угедей? – вскинул глаза Баурджин. – Угедей? – мудрецы переглянулись. – Да, Угедей, – усмехнулся князь. – Смею вас заверить – это умнейший и способнейший к пониманию человек, и вовсе не такой уж пьяница, как про него говорят. – Да, – согласно кивнул Елюй Чуцай. – Повелитель иногда поручает ему самые щекотливые дела. Может быть, порекомендовать Угедея в качестве официального наследника? Тем более, это не противоречит традиции – Угедей ведь третий сын. – Хочу кое-что тебе посоветовать, Баурджин-нойон, – негромко произнёс Шиги-Кутуку, – На первое время не бери с собой семью, иначе будешь зависим. Одно дело, когда угрожают тебе самому, угрозы же домочадцам – совсем другое. Князь лишь пожал плечами – ну, это само собой, понятно. Они проговорили ещё долго, о конкретных делах в Ицзин-Ай и о городах вообще, выпили кувшинчик вина и простились, вполне довольные друг другом. Баурджин уже вскочил в седло, собираясь податься в родные кочевья – отдать распоряжения да проститься с семьёй, когда один из нукеров Чингисхана, осадив рядом коня, почтительно наклонил голову: – Повелитель желает видеть тебя, Баурджин-нойон. Ну, вот, наконец-то. А то уже можно было подумать, что верховный хан не снизойдёт нынче до разговора, полностью доверив беседу своим мудрецам. Ан, нет – снизошёл. Не доверял до конца никому – вот как.
Повелитель принял нойона в гэре, покрытом золотистой парчой. Он сидел на кошме – желтолицый, с рыжеватой бородкой, слегка тронутой сединой, одетый в длинный – голубой с белым – халат, подпоясанный жёлтым поясом. В гэре было жарко и соболья шапка верховного хана лежала на кошме рядом. – О, могущественный из ханов… – поклонясь, начал было Баурджин, но Чингисхан махнул ему рукой. – Садись, чего уж… Выпить не предлагаю – сам знаешь, борюсь, как могу, с этим злом, увы, пока результаты не радуют. Мои советники объяснили тебе суть твоего нового задания? – Да, повелитель. – И я вот тоже хочу сказать пару слов… – Чингисхан задумчиво покачал головою. – Город… Я посылаю тебя в город… Ты – наш, кочевник, но вместе с тем знаешь и понимаешь городскую жизнь, что недоступно многим. Именно поэтому я выбрал тебя, Баурджин. Наместник великого хана – по-моему, неплохой титул, а? – Да, неплохой, – согласился нойон. – Только весьма небезопасный. Чингисхан усмехнулся: – Если б не знал тебя почти двадцать лет, подумал бы, что ты трусишь. – О, великий хан, я… – Молчи, молчи, я полностью уверен в твоей храбрости… как и в уме. |
