13

Наутро Хелен лежит неподвижно с открытыми глазами. Если две коробки в ее раковине пусты, то сегодня просто будет обычный понедельник. Они их выкинет, начисто вымоет раковину, и дело с концом.

Если же нет, придется нащупывать какое-то решение.

Спустившись вниз, она погружается в рутинные ритмы. Проходя через прихожую, включает радио. Следующая остановка – чайник, который надо поднять с подставки, чтобы наполнить водой. Но на полпути к раковине она замирает. Мышь сидит на задних лапках, жует овсянку, словно играет на маленькой гармошке. Заметив ее, зверек прекращает трапезу, но продолжает вертеть еду в передних лапках. Хелен никогда не видела грызунов вблизи, и ее удивляет нежная шкурка. Она бы скорее предположила, что мех животного окажется заляпан грязью, но все мягкие изгибы чистенькие, гладкие. А уши огромные, что твой слоник, да к тому же полупрозрачные, с тоненькими веточками кровеносных сосудов.

Оправившись от изумления, Хелен отступает назад, к нижней уборной, где наполняет чайник, не представляя себе, что теперь делать, кроме как выпить чаю. Пока она ставит чайник обратно на подставку, мышь подбирается к самому краю коробки от пирога. Потрогав металл вытянутой лапкой, зверек соскальзывает с коробки, шустро подбегает к затычке сливного отверстия и пьет воду из лужицы капель, натекших за ночь.

Когда чайник закипает, от щелчка выключателя мышь стремглав уносится в свой новый картонный домик. Хелен тянется к раковине. Подхватывает старую грязную коробку. И выбрасывает ее в мусорное ведро, почти улыбаясь.

Она заваривает чай. Снова открывает мусорку. Смотрит, как горячий пакетик плюхается рядом с коробкой, которую зверек оставил ради новой – той, что она ему предложила. Затем в чай падают два кубика сахара. И немного молока. И ложечка.

Делая первый глоток, Хелен снова открывает холодильник. Вынимает почти опустевшую бутылку лимонада. Откручивает крышечку и несет в нижнюю уборную. Сполоснув, наливает в нее чуть-чуть воды. Со всей осторожностью Хелен ставит крышечку в раковину. Ждет. Наблюдает. Поскольку ничего не происходит, она относит свой чай в гостиную, где можно его выпить с удовольствием, не боясь, что мышь снова покажется и еще что-нибудь сделает.

Чего Хелен понять не может, так это почему мышь не боится сильнее. Как такое маленькое, мягкое, доверчивое существо выжило в этом суровом мире? Глоток за глотком она попивает чай. Прислушивается к радио. Но там не музыка, а голоса, слишком тихие, ничего не разобрать. Видимо, в кротости что-то есть, размышляет она, какая-то великая сила, которой люди просто не осознают. Не желая зацикливаться на живом существе в собственной раковине, она выковыривает пульт, застрявший между подушками. Но по телевизору все еще идут эти раздражающие утренние ток-шоу, где люди сидят на диванчиках и обсуждают полнейшую ерунду.

Придя снова на кухню, Хелен слышит, как мышь возится в коробке от пирога, а в дырочке мелькает белое – похоже, туалетная бумага перемещается. Надо полагать, мышь готовится ко сну, поужинав и выпив свою порцию воды. Она всматривается в лимонадную крышечку, но не может определить, прикасались ли к ней.

Когда шебуршение прекращается, Хелен берет листок из ящика, где держит фольгу, пергамент, кулинарную нить и всякие купоны, вырезанные из бесплатных журналов, которые дают вместе с бумагой. Ручка всегда лежит слева от хлебницы.

Она снова кипятит чайник и делает тост, гадая, не выманит ли запах зверька. Даже позволяет себе представить, каково ему там сейчас. Закрывают ли мыши глаза, когда спят? Клубком они сворачиваются – это ей известно. Так многие животные делают. И еще дыхание у них замедляется, точно как у людей.

Когда она возвращается на диван со второй чашкой чаю и тостом, по радио гремит Шестая симфония Бетховена, «Пасторальная».