Кто-то из персонажей смеется, и Хелен переводит взгляд на мерцающие образы – выдуманные судьбы, так долго помогавшие ей держаться.

– Напоминает мою свадьбу с Леном. Разумеется, мы этим днем не насладились. Слишком были заняты: ну, знаешь, всем надо уделить внимание, с каждым поздороваться и так далее… После самой церемонии я его почти и не видела. А в брачную ночь мы рухнули на кровать и заснули прямо в одежде. Даже в щечку не поцеловались.

Хелен подбирает крошку печенья. Протягивает ему:

– Держи… немножко сахара полезно для мозга, – говорит она и наблюдает, с каким удовольствием он жует. – Но когда тебе станет получше, нам с тобой стоит ограничиваться фруктами, потому что они содержат клетчатку и еще много всякого, что способствует долголетию.

Серия заканчивается, а Сипсворт все сидит неподвижно, как маленькая статуэтка. Хелен предполагает, что при его респираторном недуге в этой позе может быть по какой-то причине удобнее.

– Вечером по Четвертому каналу будет весьма симпатичный фильм. Здорово, если получится его посмотреть вместе, но если захочешь спать, я пойму. Эти лекарства вызывают сонливость.

Не посадить ли его еще разок в кислородную камеру подышать, думает Хелен. Может, попозже, перед сном. На ночь, для профилактики.

Посреди шестичасовых новостей Хелен моргает. Осознает, что задремала и что пора ужинать.

Сипсворт, свернувшись пушистым рогаликом, дрыхнет в пятке тапка. Оба глаза закрыты – мышиная книжка Хелен определяет это как признак доверия.

На кухне она открывает шкафчик, но не может сообразить, чего ей хочется. Чуть ли не все сразу выглядит заманчивым. Так почему бы не сделать шведский стол? Получится похоже на Рождество у них дома, когда стол ломился от всякой всячины, и острой, и сладкой, и они все трое брали себе что и когда вздумается. Одно Рождество Хелен особенно хорошо помнит: Лен и Дэвид собирали из конструктора какую-то замысловатую машинку на дистанционном управлении. Она сидела в комнате отдыха, прячась за опущенными жалюзи от слепящего солнца, смотрела… «Волшебника из страны Оз». Да, точно. И когда Хелен начала петь, муж и сын, вместо того чтобы ворваться и поржать над ней, зависли на пороге. Дэвид крутил в руках миниатюрное колесико, а Лен держал отвертку.

Продолжай, душа моя, сказал Лен, когда она заметила, что за ней подсматривают. Очень красиво.

Это было последнее Рождество, которое они провели все вместе, втроем.

Яркость воспоминания – такого реалистичного, что Хелен могла бы сделать всего шаг и оказаться с ними рядом, – укрепляет ее решимость накрыть праздничный стол. Почему нет? Сипсворту надо подкормиться, да и ей самой не помешает немножко дополнительных калорий, чтобы пережить зиму.

Хелен включает духовку, потом лезет в морозильную камеру за хрустящими сырными оладьями, овощной самсой и греческими слойками с фетой и шпинатом. Снимает упаковку, выкладывает все вместе на один противень.

На верхней полке кухонного шкафчика хранится огромный пакет чипсов, и Хелен отсыпает немного в мисочку. Затем делает несколько подходов к тостеру и каждый тост намазывает толстым слоем маргарина. Покончив с этим, она готовит угощение для своей мыши, которое состоит из овсяных хлопьев, покрошенного печенья, листика салата, двух ягод черники, четверти клубничины, половинки несоленого кешью и целого раздробленного арахиса. Каждое лакомство Хелен кладет в отдельное блюдечко, собирает все это на поднос и относит его в гостиную.

Сипсворт еще дремлет, так что Хелен убирает все лишнее с журнального столика и расставляет на нем свои маленькие блюда. По дому разносятся ароматы вкусностей – мышь переворачивается, зевает и широко открывает глаза.

33

Расставив все надлежащим образом, она наконец садится.