Какая разница, чья в тебе кровь, если она закипает при звоне мечей? – рассуждали обитатели побережья. Ярлы сами набирают себе дружины, и только они решают – это издавна повелось. На драккаре ярла Энунда Большое Ухо, к примеру, плавали два воина, чья кожа была такая же черная, как у злобного великана Сурта. А у ярла Тунни Молотобойца был один воин с желтой кожей и глазами узкими, как бойницы для лучников. Борода и усы у него почти не росли, но зато он был быстр и бесстрашен в бою, как молодая рысь. Когда-то все они тоже были рабами, а стали воинами. Судьба…

Имя Любеня свеоны выговорить не могли, поэтому они скоро начали назвать его Сьевнар. На их языке – это почти то же самое, что Любеня на языке родичей. Сьевнар – имя в честь златокудрой Сьевн, Богини Любви.

Тогда же, упражняясь в воинском искусстве вместе с молодыми дренгами, он получил свое первое прозвище – Сьевнар Нескладный. Насмешливых дренгов очень забавляло, что он держит меч, как палку, а копье – как вилы. Мальчики свеонов учились обращаться с оружием едва начиная ходить, вместо игрушек старшие выстругивали им деревянные мечи и копья, сразу показывая правильные хваты и махи.

Впрочем, Сьевнар был ловкий, не зря он еще ребенком в одиночку справлялся с хрюкающим и разбегающимся свиным стадом. Матерые кабаны и мясистые матки только с виду кажутся неуклюжими и неповоротливыми, маленький раб быстро понял, что злее, умней и мстительней зверей, чем свиньи, – еще поискать. Но ведь справлялся. И сильным вырос, всегда ел досыта. Рабы при свиньях всегда найдут чем подкормиться, пусть отбросами, зато вволю. Да и потом, в кузнице, махая огромным молотом, он тоже становился все сильнее и сильнее. Сам чувствовал, как наливаются мускулы на руках, растягивая полотно рубахи. А кисти стали такими крепкими, что он без клещей выгибал неподатливые железные полосы. Для боя на мечах или топорах крепкая кисть – это первое дело, утверждали хольды-наставники.

Сьевнар быстро учился ратной науке.

Единственный, кто по-прежнему недолюбливал нового дружинника, был Альв Ловкий, младший владетель фиорда. Теперь тот его не пинал, конечно, но Ловкий постоянно цедил сквозь зубы насмешливые слова и презрительно кривился в его сторону при любом случае.

Да, их взаимная неприязнь возникла с самого начала, с первой, давней встречи, помнил Любеня. У него самого от одного голоса младшего владетеля до сих пор все переворачивалось внутри, как в прежние, рабские времена. Ненависть никак не хотела остыть. А все на побережье знали – лучше иметь врагом могучего конунга Рорика, чем его младшего брата. Рорик Неистовый не будет терпеть, сразу выскажет, что накипело, вызовет на равный бой, и там – как боги решат. А этот – другой, начнет таиться, ухмыляться в спину и при случае отомстит исподтишка, говорили про него многие.

Подлый он, шептались за спиной у младшего ярла. Вот, казалось бы, два кровных брата – Рорик и Альв, от одних отца с матерью, а какие разные характеры получились…

6

Наступления зимы израненный Сьевнар не заметил. Когда побережье закуталось в белые покрывала, воин все еще был без сознания, лишь изредка приходя в себя.

– У него – не только кости поломаны. От падения у него ум в животе перетряхнулся и никак не возвратится на место, – поставил окончательный диагноз Бьерн Полторы Руки. – Поэтому надо кормить его, хотя бы насильно, мясными бульонами, чтобы те смывали кусочки ума в одно место, как, к примеру, течение реки все время выносит песок на одно и то же место, намывая отмель.

– То, что ты говоришь, уважаемый Бьерн, – это только одна сторона монеты.