– Молчи, старик! Я не хочу слушать! – снова повысил голос Рорик. – Сьевнар собирался бежать из фиорда, мне сказали – он уже собрал свои вещи. Готовился, значит. А перед уходом решил отомстить Альву за то, что брат взял в жены его невесту. Видит Один, я хотел для Альва другую жену, но я уважаю его решение и я принял в семью Сангриль. А Сьевнар, этот бывший раб, подлый, как и все они, не смирился с этим… Затаил зло… Ты говоришь – поединок? Так не было никакого поединка, я так понимаю! Удар был нанесен в спину, он просто зарезал брата, как свинью! Раб – все равно останется рабом, трусливым и подлым, даже если носит доспехи и гребет, как воин… Кто скажет мне, что это не так?

– У Складного тоже осталась рана на шее, значит – они сражались…

– Ничего это не значит! – перебил Рорик. – Разодрал сам себе от злости – вот и все! Я только не могу понять, почему ты защищаешь его?! – недобро прищурился он.

– Не его! Наши обычаи – вот что я защищаю. По обычаям – тут еще надо разобраться. Потом – идти на тинг, чтобы совет ярлов и знаменитых воинов объявил Сьевнара нидингом-проклятым. Только тогда ты можешь сделать с ним все, что хочешь. Я тоже скорблю вместе с тобой, Рорик, но я хочу понять, что случилось. Сьевнар Складный…

– Он умрет! Завтра! Я так решил! – отрезал конунг. – Я сам хозяин в своих владениях! Мне не нужно болтать языком на тинге, чтобы наказать собственного воина. Я обещал это брату, я поклялся перед лицом богов, и я это сделаю!

– Это против обычаев…

– Он умрет! И я буду убивать его долго и медленно! Я так решил!

Якоб поставил чару рядом с собой, разгладил усы и почесал в бороде. Он знал своего воспитанника и видел, что тот не изменил своего решения. В нем не только рассудительность отца, но и гордый нрав деда.

Тот тоже всегда шел до конца в своих ошибках, помнил Якоб. Если бы тогда, в далеком прошлом, конунг Рорик Гордый не налетел бы с малыми силами на селение куршей, а дождался бы остальных кораблей, как советовали хольды, – не кончил бы жизнь насаженным на кол.

Люди всегда платят за свои ошибки, правда, расплата чаще всего застает их врасплох, знал старый скальд.

Хотя, конунг хитер даже в ослеплении гнева, этого не отнять. Рассудительность в крови у владетелей Ранг-фиорда. Если бы Сьевнар родился на побережье, если бы имел родичей, что могут обратиться в тинг с жалобой на его смерть, может, конунг вел бы себя по-другому. А так – бывший раб без родства и племени, кто обратится в совет за защитой его чести, выступив против знатного конунга?

Поговорят, поговорят и перестанут.

Это, с одной стороны, как сказал бы покойный Альв. А с другой…

Он, старый Якоб-скальд, долго прожил на свете, он знает, что людям свойственно считать свои тайные помыслы самыми тайными, самыми недоступными, надежно спрятанными в глубине сердца. Они редко задумываются о том, что со стороны вся их хитрость обычно видна, как видна из моря спина кита, ныряющего на мелководье. Конечно, все догадаются, почему Рорик расправится с собственным воином без оглядки на обычаи побережья. Долго будут чесать языки.

Поговорят, поговорят и перестанут? Может так, а, может, и нет…

Несправедливость – всегда останется несправедливостью, на такие вещи у людей длинная память.