– Любезничать с ней, что ли?

– Нет, ни в коем разе! – возопил я. – Это предоставь мне. А тебе просто надо вести себя прилично. Знаю-знаю, будет трудно, но, думаю, если как следует постараешься, у тебя получится. Рано или поздно Диана потеряет бдительность, тогда и представится возможность выяснить, что у нее на самом деле на уме.

– Тьфу, да ты просто пытаешься меня умаслить.

– Конечно. Но ведь это еще не значит, что я не прав.

– Угу, – вздохнул Старый, – может, и прав.

– Ну и отлично. С этим разобрались. – Я хлопнул ладонями и потер их друг о друга. – А теперь, прежде чем залечь на ночь в «Космо», я собираюсь провернуть еще несколько дел. Можешь составить компанию, если хочешь.

– Каких еще дел?

– Ну, во первых, мне нужна новая шляпа. – Я сдернул с головы испорченный котелок и пригладил обгоревшие волосы на темечке. – Потом хочу поискать цирюльника, который сумеет подправить мою подпаленную гриву. Заодно пусть и побреет. А дальше, думаю, пора и ванну принять. И хорошо бы приобрести новый одеколон, чтобы перебить запашок от мази Чаня…

– Брат, – покачал головой Густав, – то, что тебе действительно нужно, в магазине не купишь.

И он зашагал в гостиницу, предоставив мне прихорашиваться одному. Когда несколько часов спустя я вернулся в номер, брат спал на кровати с раскрытым новым выпуском «Харперс» на животе. В журнале напечатали очередной рассказ Джонни Ватсона, «Постоянный пациент», и Густав задремал, разглядывая картинки. Похоже, Старый предпочитал общество отпечатанного на бумаге Шерлока Холмса родному брату из плоти и крови.

Впрочем, я не возражал. Ходить с Густавом за одежкой – сущее наказание. Все, что хоть чуть-чуть наряднее рабочих джинсовых портков и клетчатой рубахи, он считает нелепым пижонством. А по части шляп для него существуют только белые стетсоны.

Что до меня, то мне ближе девиз «когда в Риме – будь римлянином». А когда ты во Фриско, следует сменить десятигаллоновую [13] шляпу на что нибудь не столь вместительное, ближе к двум квартам. Вот поэтому я и решил купить себе канотье.

Проснувшись наутро, я увидел, как брат осторожно взял мою новую плоскую шляпу-тарелку кончиками пальцев, будто она не из соломки, а из ядовитого плюща. Густав уже успел одеться и, судя по бодрому сосредоточенному виду, выпить кофе.

– Думаю, можно тебя поздравить, – проговорил он, заметив, что я открыл глаза.

– Да-а? – хрипло протянул я. Пока не выпью чашку кофе, на большее я не способен.

– Да. Не думал, что тебе удастся найти более нелепый головной убор, чем прежний котелок. Но тебе все же удалось. – Он положил соломенную шляпу обратно на комод, где я оставил ее накануне вечером, схватил свой стетсон и нахлобучил его на голову. – Ладно, пошли. Пора шевелиться, а то опоздаем на паром.

– Сейчас-сейчас. А я то думал, это мне придется тебя тащить… – Я сел на кровати и настороженно втянул в себя воздух. – Эй. Я что, разлил… Ой. Хо-хо-хо.

– И что тут смешного?

– Ты, вообще то. Надушился моим одеколоном, а? – Я подался к брату и прищурился на царапину на щеке чуть восточнее усов, на редкость аккуратно подстриженных. – И, вижу, только что побрился. Хм-м. Да еще и сапоги начистил, смотрю. Ну и ну, что вы на это скажете? Похоже, решил добавить себе немного очарования.

– Не собираюсь я никого очаровывать.

– Ай, да ладно тебе, брат. Все ясно как день. Не хватает только ромашки в петлице… но можем купить по дороге на паром, если хочешь.

– Прекрати. Я вовсе не… ну… нельзя же… сам знаешь… а-а, черт. – Старый схватил мои штаны и швырнул их мне в лицо.